Мирослав Шатан: цифру 666 не комментирую

Дебютный матч «зубров» в нынешнем сезоне на родном льду был интересен болельщикам, в первую очередь, с точки зрения возможности лицезреть на льду «Минск-Арене» своих любимцев, по которым они изрядно соскучились за месяцы межсезонья. Но была и другая причина, собравшая около полусотни фанатов возле служебного входа после окончания поединка, в котором, напомним, «Динамо» одолело «Слован» со счётом 4:3. В составе словацкого клуба в Минск приехал Мирослав Шатан.

Чемпион мира, обладатель Кубка Стэнли, лучший бомбардир в истории сборной Словакии, за плечами которого свыше тысячи поединков в рамках НХЛ — поклонников у легендарного нападающего нашлось немало. «Я в 1996 году собирал наклейки из серии про НХЛ, он там был нарисован!» — возбуждённо говорил приятелю высокий мужчина тридцати лет. Появление Шатана привело толпу в экстаз — и создало немало проблем для службы охраны. Корреспондент «СП» выжил после фанатского столпотворения и расспросил Мирослава обо всём.

О родстве Минска с НХЛ

— С каким настроением уезжаете из Минска?

— Мы ехали сюда за победой. А уезжаем с поражением. Что тут ещё можно сказать?

— Чем запомнилась белорусская столица?

— Рабочим местом.

— ?!

— «Минск-Арена» — рабочее место для хоккеистов, которые приезжают сюда на матчи. Разве не так?

— Ну, кому как. Вот болельщики приходят сюда отдохнуть, выплеснуть эмоции, зарядиться хорошим настроением, если «зубры» одерживают победы. А как вам главная хоккейная арена страны?

— Я слышал о том, что она огромна, ещё до приезда в Минск. Но мои впечатления от увиденного не сравнятся ни с чем. Это действительно первоклассное хоккейное сооружение!

— Приятно слышать такие слова от человека, у которого за плечами свыше тысячи матчей в сильнейшей лиге мира…

— Это не просто дежурные слова-комплименты, мне действительно понравилась «Минск-Арена». Да, в НХЛ есть площадки, которые превосходят её по вместительности, но я никак не ожидал увидеть нечто подобное в Беларуси. Атмосфера была захватывающая.

Об олимпийском “золоте”

— Вы стали лучшим бомбардиром олимпийского Лиллехамера-94, когда автор этих строк ещё пешком под стол ходил. Но олимпийское «золото» вам так и не покорилось. Можете сказать, что это главное упущение в хоккейной карьере?

— Титул олимпийского чемпиона — это одно из самых высоких достижений в нашем виде спорта. Ценность его возрастает в разы, по сравнению с тем же мировым первенством, поскольку проводятся Игры в четыре раза реже, нежели чемпионаты мира. Жаль, что так и не удалось воплотить заветную мечту в реальность. Но, может, оно и к лучшему, что не все вершины были покорены — тем больше начинаешь ценить все остальные собственные достижения.

— Попасть в число лучших снайперов Олимпиады — это тоже надо суметь!

— Никогда не уделял большого внимания собственной статистике, в отличие от достижения командных целей. В Лиллехаммере-94 я был молод, мне не исполнилось ещё и двадцати. Девять шайб в восьми матчах — отличный результат, но для победы его не хватило. Тогда казалось, что четвертьфинальное поражение от русских — это не конец, впереди ещё много Олимпиад, рано или поздно золотая медаль никуда от меня не денется. Я участвовал в итоге в четырёх Играх, но ни одни из них не стали для Словакии золотыми.

О титуле чемпиона мира из-за опечатки

— На международной арене вы принесли сборной Словакии главное на сегодняшний день достижение в её истории — победу на чемпионате мира 2002 года. Какие у вас тогда были ощущения?

— Я участвовал в двенадцати мировых первенствах, завоевать для своей страны золотую медаль — это было просто великое свершение, учитывая, что в 2002 году на Словакию никто не ставил. В кругу друзей я люблю рассказывать историю о том, как словаки стали чемпионами мира из-за опечатки.

— Из-за опечатки?!

— Именно так. (Смеётся.) А дело было в следующем. Перед финальным матчем с россиянами, который должен был состояться в Гетеборге, нам попалась на глаза газетная статья, в которой команду России превозносили до небес, называли их фаворитами встречи, одним словом, заранее вешали медали на шею. Журналист, писавший эту статью, умышленно или нет, назвал нашу сборную не «Slovakien», а «Slivakien». Надо было видеть нас в тот момент! Я был капитаном той сборной, собрал всех в центре раздевалки и сказал: «Парни, у нашей страны в хоккее бывает не так уж и много поводов для радости. Давайте сегодня покажем всем, на что мы готовы ради этой золотой медали!» На сумасшедший рёв, который раздался в ответ, прибежали ассистенты тренера. (Улыбается.) Настрой в тот день, после той газетной статьи, был просто ураганным. И мы сделали это, обыграв Россию в финале и завоевав такое важное для всей Словакии «золото»!

— Быть капитаном сборной — это…

— Огромная ответственность. Как бы банально это ни прозвучало, ты должен быть лучшим и на площадке, и в раздевалке. Некоторые молодые ребята чересчур нервничали на льду и часто ошибались. У меня было проверенное средство в таких случаях: я брал в руки клюшку и доходчиво объяснял, где она окажется, если игрок будет вести себя неподобающим для хоккеиста сборной образом. Как правило, работало всегда — особо впечатлительные после этого резко начинали улучшать свои кондиции. (Заразительно хохочет.)

— Жуть! Этакая дедовщина «от Шатана»…

— На самом деле, я был связан с каждым игроком сборной, переживал за каждого и готов был помочь. Никогда не злоупотреблял своими полномочиями.

— Наверняка именно это и позволило вам стать лучшим бомбардиром и снайпером сборной Словакии в её истории?

— Эти достижения не вечны, найдётся игрок, который сможет их превзойти. Я буду искренне рад, если такое произойдёт. Нам нужна талантливая молодёжь, которая побьёт рекорды «стариков». (Смеётся.)

О Кубке Стэнли и крике Кросби

— Самый главный трофей для хоккеистов на клубном уровне — Кубок Стэнли — был завоёван вами в 2009 году в составе «пингвинов» из Питтсбурга. Эта победа похожа на триумф на мировом первенстве?

— Даже не знаю, какую из них выбрать. Каждое из этих двух событий по-своему памятно. В финале Кубка Стэнли мы встретились с «Детройтом», была сверхнапряжённая борьба, завершившаяся в итоге в нашу пользу. Помню только одно — неестественно громкий крик Сидни Кросби, который тот издал в раздевалке команды. Подумал тогда: «Малыш, чего ты так орёшь? Ведь этот трофей, скорее всего, у тебя не первый, в то время как у меня, возможно, подобной радости больше не получится. Мне надо вопить, а не тебе!» (Смеётся).

— В Интернете полно анекдотов, как игроки в разные годы распоряжались Кубком Стэнли. Например, в 2008 году, в баре, принадлежащем Крису Челиосу, разухарившиеся хоккеисты порядочно помяли посудину. Патрик Руа в 1986 году так и вовсе едва не утопил Кубок в пруду…

— (Улыбается.) Уж слишком большой ценой достался он нашей команде в тот год. Кататься с ним по пруду, а потом нырять, как Руа, — я бы вряд ли додумался до такого.

— У вас за плечами свыше 1000 матчей в НХЛ. Подобного достижения среди словацких хоккеистов добивались лишь Стэн Микита и Петер Бондра. Быть в такой компании почётно?

— Не то слово. Мы с Петером давно знакомы, играли вместе. Когда узнал из газет, что сыграл 1000 матчей на таком уровне, подумал: «Вот это да, неужели это прошло так быстро?»

О цифре 666

— На протяжении всей вашей карьеры в сильнейшей лиге планеты особая тема — взаимоотношения с тамошними болельщиками. Правда ли это, что всему виной инсинуации с вариантами вашей фамилии?

— О, это давняя история. Мне уже столько раз задавали этот вопрос любопытные журналисты, что я сбился со счёта. Всё дело в том, что перевод фамилии с английского означает «Сатана». Из-за этого на матчах частенько люди демонстрировали провокационные надписи, где это обыгрывалось. Первые годы в НХЛ я испытывал некоторый дискомфорт из-за этого, затем, с возрастом, стал спокойнее относиться ко всему. Сам я никакой чертовщиной не страдаю.

— А слухи про то, что вы собирались использовать номер 666 на своём свитер,е — это правда?

— (Смеётся.) А вот это пусть останется без комментариев.

О локауте и “Словане”

— В заокеанском спорте локауты — событие нечастое. Как вы относитесь к тому, что сейчас происходит в офисах НХЛ и профсоюзе игроков?

— Моя позиция связана с позицией игроков. Не стоит думать, что локаут — это типичное проявление людской жадности, связанное с многомиллионными контрактами. Профсоюз защищает не только деньги хоккеистов, но и их права.

— Когда стали прикидывать варианты продолжения карьеры в Европе?

— Мне ещё хочется играть, я пока не планирую завершать свои выступления. Континентальная хоккейная лига — достойный проект, который постоянно растёт в своём качестве. После своего неудачного выступления в московском «Динамо» решил, что «Слован» — это то, что мне надо.

О том, что важнее всего

— Когда-нибудь наступит время повесить коньки на гвоздь. Думаете иногда о таком дне?

— У меня уже не тот возраст, чтобы беспечно относиться к будущему. Как и любой спортсмен, я понимаю, что рано или поздно организм скажет: «Дружище, давай закругляться!» Я не буду ни о чём сожалеть — карьера у меня выдалась очень интересной и насыщенной. И здесь главное ведь не рекорды и очки, кубки и золотые медали. Главное — люди вокруг меня, которые сделали жизнь такой насыщенной. Прежде всего, это моя семья. Мои сын и дочка могут не стать великим спортсменами. Я не стремлюсь к тому, чтобы вылепить из детей подобие себя. Мы с Ингрид (жена Мирослава. — Прим. «СП») рады, что у нас дружная и крепкая семья.

— На чемпионат мира по хоккею 2014 года, который пройдёт в Беларуси, планируете приехать?

— Ой, надо будет подумать. Два года — это всё-таки немало. Если буду в хорошей форме, если тренерскому штабу понадобятся мои услуги — возможно, приеду в столицу Беларуси. Тем более что на «Минск-Арене» нам есть за что возвращать долги.

110 просмотров

Ваш e-mail не будет опубликован.