Станислав ГЛАДЧЕНКО: Лицензировал «три с пятью»

В элитной лыжноакробатической компании он дебютировал в 17 лет – на домашнем этапе Кубка мира в Раубичах в 2012 году. А в олимпийском 2014-м уже выступал на всех стартах розыгрыша. Правда, имея в активе лишь тройное сальто с двумя винтами, звёзд с неба не хватал и шансов пробиться на Игры в Сочи с учётом острейшей конкуренции внутри сборной не имел.

В текущем четырёхлетии Станислав ГЛАДЧЕНКО заметно усложнил свою программу и открыл счёт кубковым наградам. И это позволяет ему не просто рассчитывать на попадание на грядущие Игры в Пьенчане, но и связывать с ними определённые надежды. Тем более что и прошедшим межсезоньем, в ходе которого выиграл оба республиканских турнира по общефизической подготовке и международный по прыжкам в воду в Швейцарии, как признался в эксклюзивном интервью «СП», фристайлист очень доволен:

Фото автора

— Всё, что было запланировано на этот период, мы выполнили. Это касается как общефизической подготовки, беговой, батутной, акробатической, так и специальной по стабилизации старых прыжков и освоению новых.

— За лето вам необходимо было отшлифовать как минимум второй вариант тройного сальто с четырьмя винтами…

— Мы усердно поработали над обоими. Каждую из версий, только на воду, я прыгнул, наверное, раз 30-40. По качеству они были, конечно, разными, но, в общем-то, можно говорить о выходе на достаточно стабильный уровень. Кроме того,  раз 10 попробовал «три с пятью». И для начала они получались неплохо, без явных огрехов, благодаря чему получил лицензию на исполнение этого прыжка зимой.

— И как далась самая первая попытка?

— Прежде чем переносить «три с пятью» на воду, мы оттачиваем их на лонже. Сразу, не скрою, я с трудом понимал, как можно успеть выкрутить столько винтов и все их правильно разложить. Но постепенно пришло представление, что и как делать. Вместе с тем перед первым прыжком в бассейне, конечно, волновался: важно было почувствовать каждое сальто – как раскручивать, закручивать, входить, выходить из винтов и т.д. Хотелось ведь не смешать всё в кучу, а хотя бы приблизительно распределить всё по фазам. И мне это на удивление удалось. А дальше уже стали работать над конкретными ошибками – где-то натянуться или раскрыться попозже, стопы на себя взять и т.д.

Эйфории не испытал

— В августе вы выиграли престижные соревнования ФИС в швейцарском Меттменштеттене. Рассчитывали?

— О местах, признаться, не думал. Больше хотелось показать хорошего качества прыжки. И вроде это удалось. Но какой-то эйфории типа «вау, круто!» не испытал. Приятно, конечно, что выиграл, не более того. Может, потому, что и в прошлом году был первым на этих соревнованиях.  

— Хотя квалифицировались только со второй попытки…

— Просто в первой я прыгал «три с тремя», не особо и рассчитывая, что сразу выйду в финал. А во второй за «три с четырьмя» получил такие же баллы, как и сразу захвативший лидерство австралиец Дэвид Моррис.

— В суперфинале больше всего опасались нашего олимпионика Антона Кушнира и украинца Александра Абраменко?

— Пожалуй, да. На что способен Антон, общеизвестно, с ним всегда нужно считаться. И Александр, из-за травмы пропустивший весь прошлый сезон, уже восстановил былую форму. Я, правда, не знаю, прыгал ли он на тот момент на воду тройное сальто с пятью винтами, но на «три с четырьмя» в двух вариантах точно вышел – то есть делал свою зимнюю программу. И достойно делал.

— Вы и на аналогичном турнире в Минске затем здорово прыгали. Причём в суперфинале выдержали сильнейший психологический прессинг, поскольку стартовали после двух спортсменов, получивших почти рекордные оценки. Каково это?

— Я и в Швейцарии, получается, расставлял все точки над «I» — стартовал последним. Но там то ли  ещё все сыроватыми были, то ли судили нас жёстче, но для победы мне хватило 119 баллов. А здесь Дмитрию Ислеру 129 баллов дали, Антону Кушниру – 130. Конечно, это добавило волнения. Я прекрасно понимал, что набрать больше их, при максимуме за мою версию «трёх с четырьмя» 132 балла, почти нереально. Выше головы, как говорят, не прыгнешь. Поэтому постарался не думать о математике, а сосредоточиться на самом прыжке, его качестве.

— По мнению сразу нескольких признанных специалистов, вас арбитры  недооценили…

— И мне об этом потом говорили. Вроде им даже указали на несоответствие оценок. Но стоит ли это обсуждать, тем более я не судья. Да и всё равно это ничего не изменит. Факт остаётся фактом: я – третий.

Фото Сергея Козельского

Не имея права на ошибку

— Стас, а каково это – прыгать после того, как на твоих глазах в Швейцарии, ударившись головой о трамплин, тяжелейшую травму получил британец Ллойд Вэллайс?

— Для всех это стало серьёзным стрессом. Поэтому швейцарцы сразу и опечатали  акробат-парк. И только через сутки мы вернулись к прыжкам. Не скажу, что появился страх, скорее напряжение: дня три, наверное, лично я старался быть максимально сконцентрированным, всё держать под контролем. Перед глазами порой появлялась картинка: а что, если и у тебя уйдёт в сторону лыжа на транзите? Дело в том, что на снегу в таком случае можно просто съехать и затормозить, а на летнем трамплине так сделать не получится. Британец же в эти считанные секунды начал бороться – присел и на трамплин заезжал уже на согнутых ногах, которые на самой макушке как из рогатки вылетели, и он, ударившись, потерял сознание. Благо через пару дней нас всех успокоили, сообщив, что Ллойд нормально себя чувствует. Гора с плеч сразу свалилась. Сейчас, судя по социальным сетям, он уже вовсю в теннис играет.

— На первый взгляд может показаться, что прыгать на воду мягче, но лыж летит вроде больше?

— Да, в прежние годы за межсезонье я мог и три пары сломать, а нынче – одну. Дело в том, что сейчас мы работаем на лыжах с дырками, благодаря которым уменьшается давление на носки и пятки, а вместе с этим, что немаловажно, и на спину. Как правило, новый инвентарь мы летом не используем, потому что после воды зимой на нём не сможешь прыгать: он и ссыхается, и форму теряет, ржавеет.

— Какой фирме вы отдаёте предпочтение?

— С прошлого сезона перешёл на Axess. Дело в том, что на них ботинок устанавливается точно по центру, а на ID смещён назад где-то на 20 процентов. Кроме того, они тоньше и короче – 156 см против 160. Поэтому на них легче крутить винты. Правда, приземляться тяжелее. Но если структура прыжка выстроена правильно, то в заключительной стадии проблем не должно возникнуть.

— В прошлом сезоне вы открыли счёт медалям на этапе Кубка мира, став вторым на этапе в Дир-Велли, а затем вдруг будто разучились приземляться «в ноги». Чем это сами объясните?

— Трудно сказать, возможно, просто усталость накопилась, потому что переезды следовали один за другим. Выходных почти не было. И падений неприятных хватало. Кроме того, в межсезонье мне прооперировали тазобедренный сустав, который в таком напряжённом режиме  напоминал о себе.  Иногда мне легче было приземлиться «в спину», чем «в ноги».

— Это, скажем так, земное притяжение вам удалось преодолеть только на чемпионате мира…

— Хотя и в Сьерра-Неваде выступал на обезболивающих. Я понимал, что здесь уже не имею права на ошибку, что, несмотря на боль, должен выезжать. Страшновато, конечно, было, но как-то справился. Вообще суперфинал на чемпионате мира мне запомнился не этим, а нервотрёпкой, связанной с задержкой старта. Попав в главный раунд с шестым результатом, я открывал его. Вышел на исходную позицию. Мне показали одну минуту, после чего в течение 15 секунд должен был начать разгон. Но прозвучала команда отбой. И так повторялось раз шесть из-за того, что судьи оказывались не готовыми или ветер поднимался. И я шесть раз собирался и столько же «разбирался». А ведь это всё нервы. Возможно, поэтому и не удалось показать более качественный прыжок – ограничился шестым местом.

Шоковый тест

— По снегу соскучились?

— Признаться, я бы ещё на воде поработал. Хочется подточить отдельные технические моменты и побольше попрыгать «три с пятью», чтобы обрести уверенность. Потому что на снегу этот прыжок сильно не потренируешь. Уж слишком он сложный.

— Допускаете, что где-то его заявите?

— Мы готовим его конкретно к Олимпийским играм. Но прежде я обязан его показать на каком-то из кубковых этапов: не важно – на официальной тренировке или в рамках соревнований. Таковы правила. Понадобится ли оно в Пьенчане, сейчас трудно сказать: многое будет зависеть и от погоды, и от того, кто из соперников попадёт в суперфинал, и от собственной стартовой позиции, если окажусь в их числе, на что, конечно, надеюсь.

— А какое впечатление у вас оставил корейский склон после прошлогоднего тестового этапа Кубка мира?

— Шоковое. Он был худшим из всех, на каких доводилось выступать. Там всё было сделано неправильно, без соблюдения установленных параметров. Та же зона приземления была слишком пологой, на ней постоянно образовывались какие-то кочки, которые приходилось сбивать. И ветер был непредсказуемый: он мог дуть прямо в лицо, а через минуту, как только ты начинал разгон, уже в спину. Строил этот склон вроде какой-то китаец. Но поскольку со стороны команд поступило много жалоб, к Олимпиаде обещали привлечь специалистов из США и всё переделать, привести в соответствие с международными стандартами. Надеемся, всё так и будет.

 

581 просмотров

Ваш e-mail не будет опубликован.