Юрий Ульянов: нынешним арбитрам не хватает мастерства

Люди, отдавшие всю жизнь любимому делу, всегда заслуживают уважения. Более пятидесяти лет в спорте судья высшей национальной категории Юрий Васильевич Ульянов.

Один из патриархов отечественного хоккея в понедельник отметил круглую дату — 70 лет.

В 1964-м году Юрий Ульянов был в первом составе новой на тот момент команды «Вымпел», которая создавалась в Минске. Но и после окончания карьеры игрока Юрий Васильевич не бросил любимый вид спорта, немало сделав для его развития в Беларуси, за что Министерством спорта и туризма нашей страны награжден нагрудным знаком «За развитие физической культуры и спорта в Республике Беларусь».

— Юрий Васильевич, для вас, коренного уральца, хоккей с самого начала был смыслом жизни?

— Из-за хоккея едва школу не бросил, но директор вернула на путь истинный. В свердловском «Спартаке», где начинал, меня нечасто ставили в состав, поэтому вариант с ЛИИЖТом (Ленинградский институт инженеров железнодорожного транспорта), который только вышел в высшую лигу чемпионата СССР по хоккею с шайбой, мне вполне подходил. Мать думала, что, кроме хоккея, получу уважаемую профессию. Но вновь окунулся во все перипетии ледовых баталий. В ЛИИЖТе долго не протянул, все-таки вуз технический, а мы много ездили по стране и, конечно, никакой серьезной учебы не было. Я поступил в знаменитый физкультурный институт имени Лесгафта, играл затем за «Кировец» и СКА, а когда учеба закончилась (1961 год), пришлось возвращаться домой. Пару лет защищал цвета «Автомобилиста», пока не позвали в Минск, где образовывалась команда мастеров.

— Не сложно было переезжать из Свердловска в Минск?

— Другого выхода не было. В столице Беларуси как игроку основного состава новой команды «Вымпел» предлагали квартиру, а в родном городе тянули с этим важным вопросом. Я долго и не думал. Тем более в Минске собирался неплохой коллектив, приехали ленинградцы, с которыми только начинали учиться. Сразу же познакомился с известным специалистом в хоккее Львом Контаровичем. Первый председатель ФХРБ тогда работал инструктором на заводе Вавилова. Затем познакомились с Павлом Филимоновичем Барановым, возглавившим команду «Вымпел». Но для того чтобы выступать в чемпионате СССР, нужно было для начала выиграть первенство республики. С этой задачей мы справились, а затем победили в классе «Б» и пробились в первую лигу. Вскоре команда была переименована в «Торпедо» по инициативе руководства МАЗа, взявшего шефство над нами. Однако затем понял, что пора уступать дорогу молодым, и перешел на организационную работу. Вначале был вторым тренером «Торпедо». В группе «А» постоянно входили в десятку, но были проблемы во взаимоотношениях с игроками. Ведь я сам недавно закончил выступать, и хоккеисты не воспринимали меня как наставника.

Предложили создать торпедовскую школу, стать ее директором. Всерьез взялся за это дело: набрал тренеров, добился постройки хоккейной коробки. Работал в школе, когда в 1976 году приехавший в Минск на пост главного тренера «Динамо» Виталий Стаин пригласил в свою команду. Но в ее штат попасть не получилось, определили в отдел Белсовета «Динамо», где я курировал хоккей. Занимался селекционной работой, привез в Минск известных в прошлом игроков Игоря Ремина, Петра Воробьева, который сейчас тренер в России, Ивана Кривоносова, Евгения Новиченко... Вместе со Стаиным принимал участие в строительстве базы в Раубичах.

— Фамилии каких бывших игроков теперь на слуху у болельщиков?

— Прежде всего, Анатолия Варивончика, бывшего главного тренера национальной сборной, «Немана» и «Гомеля», нынешнего генерального директора ФХРБ Александра Белого.

— Как появился вариант стать рефери?

— Обратился ко Льву Контаровичу. Для начала он предложил поработать на городских, республиканских соревнованиях. А затем стали уже привлекать на серьезные игры. Позже начал судить в классе «Б». Рига, Рязань… Путь от республики до чемпионата СССР прошел не быстро, за восемь лет. В Минск часто приезжали судить москвичи, они меня и приметили. Вызвали на один сбор, на второй. Когда прошел все ступени, доверили работать главным арбитром в первой лиге и помощником — в высшей.

— Самые запоминающие матчи в «полосатом» свитере?

— Часто меня назначали судить в Москву. Поскольку были свои серьезные матчи с участием, ЦСКА, «Динамо», поэтому привлекали арбитров со стороны. Приходилось судить, когда работал Тарасов, Чернышов, Тихонов в «Динамо» (Рига). Самый сложный тренер для игроков и судей был Борис Кулагин из «Крыльев Советов». Он — деспот, тот же Тарасов вел себя по-другому, как бы к нему ни относились.

— Юрий Васильевич, за последние годы белорусский хоккей сделал шаг вперед?

— Что касается инфраструктуры, то прогресс, конечно, очевиден. Клуб стал похож на организованное предприятие. Раньше все организационные моменты замыкались на администраторе, двух тренерах и враче. А сейчас — какие удобные раздевалки, массажные комнаты, тренажерные залы, доктора следят за каждым вздохом хоккеиста. Даже если не сравнивать с белорусскими пятилетними реалиями, а копнуть гораздо глубже, то с содроганием вспоминаешь те времена. Когда приезжаешь в Усть-Каменогорск, там 36 градусов ниже нуля, играем шесть периодов по десять минут, чтобы не замерзнуть.

Что же касается уровня игры, то, на мой взгляд, он не слишком вырос, но и не опустился. Единственное, что меня беспокоит, это города, где хоккей только начинается развиваться: Брест, Могилев, Витебск. Все-таки сокращение числа легионеров не пойдет на пользу, у нас нет еще столько игроков, чтобы своими силами формировать десять клубов. А в будущем их, может, станет и больше. Я это очень хорошо чувствую, так как сам приехал из Свердловска в город, где для хоккея с шайбой еще ничего не было. Надо не год и даже не пять, чтобы появилась своя школа и свои традиции. Даже ВЕХЛ и ОЧБ имел в плане обмена игрового опыта важное значение, разные стили, иное виденье хоккея в Риге, Киеве. Рановато мы закрылись у себя. Хотя много игроков из Латвии и Украины выступают в Беларуси. Однако проблем хватает. Возьмем ту же вратарскую школу, ее как таковой нет. Голкиперы готовятся едва ли не сами, только в «Юности» пытаются не пустить этот процесс на самотек. К примеру, знаю, что Сергей Шабанов занимается с мальчиками, группа примерно из 18 человек.

— Последние годы все чаще приходится слышать, что судейство отстает в развитии от самой игры.

— Не все игроки и тренеры в клубах имеют понятие, почему то или иное решение принял арбитр в данной ситуации. Часто наставники вмешиваются в судейские дела. Стоит уделить внимание и культуре болельщиков. Они иногда не хотят понимать трактовки правил. Конечно, судьям не всегда хватает характера, человек под давлением начинает сомневаться, правильно он поступил или нет. И тут же начинаются серьезные претензии со стороны тренеров, игроков, а потом говорят: судья поплыл. Он должен быть жестким, уверенным в себе, не вступать в полемику. Вместе со спортивным директором Владимиром Швабовским, председателем судейского комитета Евгением Мерзляковым проводим два–три сбора, сначала физическая и теоретическая подготовка, затем месяц — товарищеские игры, после которых проводим семинар и обращаем внимание судьей на все ошибки и недочеты.

— Несмотря на почтенный возраст, вы по–прежнему в хоккее.

— Инспектирую матчи, на общественных началах вхожу в судейский комитет, помогаю знаниями, которыми обладаю.