Андрей МЕЗИН: не отнимайте право на ошибку!

Без малейшего преувеличения он является главным творцом всех успехов национальной сборной Беларуси. И когда «наше все» дал согласие на приезд в Минск, дабы готовиться к чемпионату мира в Москве, право слово, на сердце отлегло. Ведь команда с Андреем МЕЗИНЫМ и команда без него — это, как говорят в Одессе, две большие разницы.

— Андрей, первый вопрос: как самочувствие?

— Спасибо, но сейчас это уже не столь актуально. Чувствую себя нормально, обычное рабочее состояние.

— Спина больше не беспокоит?

— А у меня основные проблемы были не со спиной. Получил в начале декабря несколько иную травму — даже сам не знаю точно какую. Там и приводящая, и задняя…

— Что же произошло тогда на тренировке?

— Игроки выполняли буквально первое или второе упражнение. Антипов бросил, неудачное движение и меня пронзила боль — два месяца пришлось восстанавливаться.

— Длительное пребывание вне игры угнетало?

— Я не сидел без дела, а тренировался. К тому же у меня были травмы и посерьезней. В Чехии по ходу сезона вообще не работал полгода после операции на колене. А потом два занятия и снова играл.

— Из тренерского штаба сборной звонили?

— Да, несколько раз. Интересовались, как дела и тому подобное. В общем, чувствовал поддержку.

— Можно сказать, что из-за травмы нынешний сезон в клубе получился для вас скомканным?

— Если обратиться к статистике, то он сложился для меня даже лучше, чем в прошлом году. Да, выходил на лед чуть реже. Хотя, если учитывать предсезонные встречи, получится, что отыграл больше 30 матчей. Некоторые и этого лишены, например, здесь, в Беларуси.

В моем понимании скомканный сезон — это когда ты просидел на «банке», будучи готовым. А травмы у всех бывают.

— Тем не менее ваше возвращение на лед в середине февраля произошло в несколько авральном порядке…

— Тренеры мне сказали, чтобы полностью залечивал травму. А тогда команда отправлялась на выезд и мы договорились, что после ее возвращения, к игре с «Ак Барсом», мне уже не будут делать никаких скидок. Но вышло так, что занял место в воротах на два дня раньше — мой напарник Тарасов повредил шею. Может, оно и к лучшему, что сыграл с «Авангардом». В России тренеры считают, я еще это слышал от Моисеева, а потом то же самое сказал и Михалев: сколько дней пропустил, столько и надо тренироваться. Может, это и не бред, но неправильно. Тем более мне не 15 или 20 лет.

— А ожидали, что в Омске «Салават Юлаев» сумеет одержать победу (2:1. — Прим. «СП»)?

— С одной стороны, естественно, это было несколько неожиданно. С другой — я никогда не выходил на матч с целью его проиграть и не ссылался на какие-то проблемы: мол, нет сил или плохое самочувствие. Если бы было что-то не так, я бы сразу сказал, предупредил. Да и команда была тогда на подъеме, ребята сыграли здорово. Поэтому мне было легче выйти, а то, что выручил в нескольких моментах, так в этом, в принципе, и заключается моя работа. Где-то ты выручаешь команду, где-то она тебя.

— Но в плей-офф «Салават Юлаев» упустил возможность помериться силами с «Авангардом», проиграв в четвертьфинале ЦСКА…

— ЦСКА — ровная команда, без звезд. Знаете, я всегда говорил, что иногда лучше играть в таком коллективе. Вспомните, как два года назад «Ак Барс», собравший всех звезд, с треском вылетел из плей-офф. А все потому, что в команде должны быть рабочие лошадки. Что до ЦСКА, то у армейцев была грамотная тактика, хороший настрой, сказались и наши травмы… Конечно, обидно, что не вышли в следующий раунд, но это спорт, где побеждает сильнейший. Пусть нас приписывали к медалям, но чем ЦСКА был хуже?

— Как оцените действия украинского голкипера москвичей Симчука, которому наша сборная в матче с украинцами на прошедшем чемпионате мира отгрузила девять шайб?

— Симчук сыграл хорошо, уверенно. Главное, что его никто не дергал. В первом матче серии он пропустил пять шайб, но его не обвинили, не посадили на скамейку запасных. На мой взгляд, в плей-офф тренеры должны давать играть больше матчей одному вратарю.

— После того как «Салават Юлаев» уступил ЦСКА во втором поединке, Михалев так и сделал, предпочтя вам Тарасова…

— Да, в итоге выбрали не меня. Обижаться на это неправильно — значит, в их глазах я был хуже.

— Вам предъявляли какие-то претензии?

— Если разобраться, то третий гол армейцев («Салават Юлаев» проиграл 1:3. — Прим. «СП») на моей совести. Совершил грубую ошибку, пропустив шайбу в ближний угол. Но посмотрите, какие курьезные голы в решающих матчах голкиперы пропускают в НХЛ. Тот же Бродер, когда «Нью-Джерси» в финале Кубка Стэнли, кажется, играл с «Анахаймом», в одной встрече хотел выбросить шайбу. Но она попала в клюшку, которая выпала из его рук, и залетела в ворота. И что вы думаете? Его никто не обвинил и на следующий матч он вышел как ни в чем не бывало, а его команда выиграла Кубок Стэнли. У нас бы после такого курьеза можно было чуть ли не завершать карьеру. Нет, безусловно, вратарь должен выручать, однако и у него есть право на ошибку.

Я тогда тоже ошибся, но если тренеры давали играть нам с Тарасовым по матчу, то должны были и дальше так делать или бы выбрали основного голкипера сразу. И мне иногда непонятно, почему тренерам сложно подойти к человеку и объяснить свои намерения. У нас же бывало, что перед матчем что-то говорили только тому вратарю, которому и предстояло выйти на лед. Я к этому нормально отношусь. Если мне ничего не сказали, то все равно готовлюсь к игре. Хотя уже знаю, что если не подошли, то, скорее всего, останусь на скамейке запасных. А Тарасов несколько раз приходил ко мне и спрашивал, мол, говорили ли мне что-то. К концу сезона, правда, он тоже привык, но все равно, на мой взгляд, хотя бы иногда нужно давать знать, объяснять, почему не дали сыграть. Так просто легче сработаться.

Такая же ситуация сложилась и с моим контрактом: сезон закончился, а все молчали. А еще во время плей-офф узнал, что на следующий год, кроме Тарасова, заключили соглашение с другим вратарем. Ребята поддерживали, говорили, что меня никто не отпустит, но слухи-то муссировались и обстановка нагнеталась. Вначале мне было безразлично, но потом немного завелся. Видел, что не дают играть, а тут вся эта каша. Правда, в конце концов все-таки подошли и сказали, что хотят продлить контракт. А какие условия, что и как — опять же тишина. Как будто только в последний момент они решились. Естественно, с таким отношением я десять раз подумаю, оставаться ли в Уфе. Просто так не делается — ведь ты не чувствуешь уверенности в том, что нужен этому клубу.

— Другие варианты продолжения карьеры рассматриваете?

— Определенные направления уже есть.

— В России?

— Да, но распространяться на эту тему пока не могу. Все станет точно известно после чемпионата мира.

— Кстати, какие у вас были взаимоотношения с Тарасовым?

— Чисто человеческие — прекрасные. Еще в начале сезона, когда Тарасов только приехал, мы с ним обстоятельно поговорили. Я сказал, что никто не собирается вставлять ему палки в колеса или «шуршать» за спиной, и пожелал от него того же самого. И добавил, что буду стараться стать номером один, а кого выберут, это уже дело тренеров.

— До травмы, да и после нее вы зачастую играли с Тарасовым по очереди. Вам по душе такой принцип ротации?

— Нет. Вратарь набирает обороты вместе с командой, а если выходить на лед через матч, то можно сбиться и пойти не в такт с партнерами. Потом, правда, тренеры сделали так, что мы играли по две-три встречи подряд, но все равно мне бы хотелось защищать ворота во всех матчах. Но такое, особенно в России, редко бывает.

— Перейдем к теме сборной. Каким вам показался Фрэйзер?

— С Хэнлоном они разные, но это и понятно: одинаковых людей и тренеров нет. Работаем мы вместе всего пару дней (разговор состоялся в минувшую пятницу. — Прим. «СП»). У него сейчас, наверняка, своя головная боль и пока не до долгих бесед. Но общаться с Фрэйзером приятно: никто не ищет друг у друга плохие или хорошие качества. В этом плане он похож на большинство заокеанских наставников.

— Чем они отличаются от тренеров из бывшего СССР?

— На мой взгляд, канадские и американские специалисты основное внимание уделяют человеческим отношениям, психологии игроков, а в России больше смотрят на профессиональные качества хоккеистов.

— Что вам лично дал Хэнлон?

— Уверенность в себе. Глен очень хороший психолог.

— Помню, после одного из матчей на прошедшем чемпионате мира вы сказали, что не понимаете, как Хэнлон может столько работать. Как его ни увидишь — синяки под глазами…

— Считаю, что он действительно отдал Беларуси частичку себя. Без него команда бы многое потеряла. Не было бы того первого шага, становления нынешней сборной. Вспомните, когда Хэнлон приехал, мы боролись, грубо говоря, за 15-е место. Если кого-то побеждали, то это считалось чуть ли не чудом. А сейчас отношение к команде поменялось.

— Но повторить прошлогодний успех будет трудно? Состав-то далек от оптимального…

— О каких проблемах с составом вы говорите? По-моему, то же самое было и в прошлом году. Многие говорили перед Ригой: да куда им ехать, сейчас их порвут! Потом наша команда побеждает словаков — это списывают на случайность. Затем хорошо сыграли с Россией — говорят, что еще раз повезло. В итоге сборная едва не вышла в полуфинал, а скептики снова пыхтят и размахивают руками.

— Ничего не попишешь — белорусский менталитет…

— Просто много завистливых людей. А команда действительно прогрессирует. Состав составом, но самое главное — это психология. Раньше у нас была такая же сборная, как и у словаков. В том плане, что обе начинали из группы «C». Только словаки уже завоевали медали, а мы, как обычно, все идем своим путем. Семимильными шагами к победе коммунизма — так это говорилось?

— Примерно.

— Но сейчас, считаю, наш хоккей уже выходит из кризиса. И не нужно паниковать: да, кто-то не приехал, но откроются новые имена, и, возможно, через пару лет кто-то из нынешней молодежи станет звездой. Или потом этот игрок не придет, и опять будут говорить, что у нас проблемы с составом? Но такого не бывает, ко всем хоккеистам нужно относиться с уважением.

— Хэнлон вас звал в НХЛ?

— Слышал о его намерении через других людей. Вроде он пытался что-то сделать, но не давал никаких обещаний. А я предпочитал не разговаривать на эту тему: зачем мучить себя и его? Да и не молод я. И хотя туда никогда не поздно ехать, наверное, все бы взвесил, поступи мне соответствующее предложение.

— По ходу нынешнего сезона неоднократно появлялась информация о том, что вы раздумываете, приезжать в сборную или нет?

— Знаете, когда нет настроения, хочется все бросить. Усталость накапливается, и спрашиваешь себя: а нужно ли тебе это? Многие ребята уже сейчас находятся в отпуске, а я не успеваю разобраться с делами по дому. А вскоре после чемпионата мира начнется подготовка к новому клубному сезону и даже некогда толком отдохнуть. Семью я практически не вижу, из-за чего, сами понимаете, возникают различные неурядицы. Так получилось, что жена с детьми жила в Челябинске, а я — в Уфе. Тяжело, на самом деле…

Да и потом, рано или поздно нужно останавливаться. Прошлый чемпионат мира был удачным, а уходить, как известно, нужно красиво, дабы потом не сказали: «Что за инвалида привезли?» Хотя это уже часто слышали.

— Почему же решили снова помочь национальной команде?

— Посмотрел, что ко мне пока нормально относятся: звонят, зовут. Понял, что на меня рассчитывают в сборной и, несмотря на усталость, решил приехать.

— А драконовские меры ФХР по отношению к голкиперам, которые имеют российское гражданство, но заиграны за сборные других стран, не являлись сдерживающим фактором?

— Я родился в Советском Союзе и не разделяю россиян и белорусов. Для меня что Россия, что Беларусь — родной дом. То же могу сказать и про украинцев, а вот к латышам и всей Прибалтике отношусь несколько иначе. Но они сами о себе возомнили…

Что касается политики ФХР, то она смешна. Дескать, россияне тренируют конкурентов. А кто им в принципе мешал, когда я был молодым, во мне что-то разглядеть? Не говорю, что сейчас попадал бы в состав сборной России, но шанса-то никто не дал, а в Беларуси дали. И опять же, они ставят всем палки в колеса, а у самих в воротах играет уроженец Казахстана Набоков. Еремеева, знаю, пытались привлечь... Не понимаю этого. У самих, как говорится, рыльце в пушку, а другим запрещают.

— Расскажите о ваших взаимоотношениях с Андреем Назаровым. Недавно единственный российский «полицейский» в истории НХЛ назвал вас самым недооцениваемым голкипером суперлиги и поведал, что вы пришли вместе в одну спортшколу «Трактора»…

— Мы дружили семьями. Не скажу, что у нас сейчас тесные взаимоотношения. Когда пути пересекаются, то общаемся. Вот встретились перед моим отъездом в Минск, немного поговорили.

— Приглашал в «Трактор»?

— Как такового предложения не было — они реально смотрят на жизнь. Не думаю, что в Челябинске в следующем сезоне будет большой бюджет. Скорее всего, ставку сделают на молодежь.

— Которая, по словам Назарова, будет бороться за место в тройке сильнейших.

— А вы не смейтесь. В прошлом году тоже никто не верил, что белорусская сборная способна претендовать на медали. А когда вышли в восьмерку, улыбок стало поменьше…