балтиканонс
Хотели хорошо, оказалось-ошеломляюще

С 7 по 9 июля в городе над Бугом  прошли Х Балтийские игры. В них принимали участие 1289 юношей и девушек в возрасте от 13 до 17 лет из восьми стран Балтийского региона – Беларуси, Германии, Латвии, Литвы, Польши, России, Швеции и  Эстонии. Было разыграно 186 комплектов наград. Белорусская команда завоевала 258 медалей, из которых 130 – высшей пробы.


Игорь Криушенко и Людас Румбутис (фото Сергея Козельского)мин
Расширяя кругозор

10 июля сборная клубов Беларуси собралась в Минске в рамках подготовки к матчам Кубка Короля, который пройдёт в Таиланде.

 


баскетанонсы
Два шага на пути в элиту

 

Девушки из нашей «молодёжки» стартовали на чемпионате Европы (U-20) в дивизионе «В» с двух побед. В субботу команда Ольги Подобед взяла верх над румынками (70:68), в воскресенье были повержены хорватки (79:72). Особенно напряжённым получился первый матч. По ходу второй четверти белоруски нарастили преимущество до «+18» (38:20), после чего, как казалось, оставалось просто спокойно довести дело до победы. Однако без нервотрёпки не обошлось. Соперницы сумели вернуться в игру, а за 5 минут до её завершения и вовсе вели «+3» (66:63). Благо, концовка осталась за нашими девчонками…


100(12838)



Екатерина КАРСТЕН: БУДУ ВЫСТУПАТЬ, ПОКА ЕСТЬ СИЛЫ

Наши коллеги с популярного российского сайта championat.com решили вспомнить о том, что уже прошло четверть века с момента тех Олимпийских игр, на которых в одной команде выступали белорусы, украинцы, россияне… Они обратились к нам с просьбой помочь сделать интервью с белорусскими спортсменами, которые добились успехов в Барселоне. Мы с удовольствием пошли навстречу, так и родилось интервью с гребчихой Екатериной Карстен.

Екатерину Ходотович-Карстен считают величайшей спортсменкой в истории белорусского спорта. 25 лет назад на Олимпиаде в Барселоне она только начинала свой спортивный путь и завоевала «бронзу» на гребном канале в составе парной четвёрки. Тогда ещё мало кто предполагал, что ей посчастливится выступить на следующих шести Олимпиадах и на четырёх из них завоёвать медали. Карстен и сейчас нет равных в одиночной гребле в Беларуси, поэтому никто не удивится, если через три года мы увидим её и в Токио. В проекте «Братство конца» Екатерина вспомнила, как она предпочла родину Германии и России, как пришла в большой спорт из маленькой деревни, создала информационную семью и подружилась с Президентом Беларуси Александром Лукашенко.

Сказала тренеру: «Не хочу заниматься ерундой и поеду домой»

— Ваша долгая спортивная карьера началась случайно, с объявления в селе о наборе в секцию гребли крепких девчонок. Кто первым откликнулся и порекомендовал вас?

— Пришло письмо в сельскую школу о том, что в минскую школу-интернат требуются рослые девочки 1972 года рождения. Наш учитель физкультуры предложил мне попробовать свои силы. Что такое гребля, я даже не знала. Сначала из этой школы к нам приехал тренер по лёгкой атлетике, я согласилась, а потом в школе учитель посоветовал мне пойти в греблю. Тренер из секции гребли пригласил меня пораньше, сразу после выпускных экзаменов в восьмом классе 10 июня, и опередил конкурента.

— До 15 лет вы занимались каким-то спортом?

— Нет, но мне очень нравилась физкультура. Ездила на школьные соревнования по лёгкой атлетике, лыжам. Учитель видел во мне спортивный талант и считал, что я раскроюсь именно в гребле. Я его послушала и поехала в этот интернат.

— Правда, что один из первых заездов обернулся для вас перевёрнутой лодкой?

— Это был не заезд. Я начала заниматься в восьмёрке, которую повернуть тяжело. А когда первый раз села в одиночку на озере, не знала, как держать равновесие, и перевернулась. Тренер подъехал ко мне и сказал, что ничего страшного.

— Поначалу в четвёрках и восьмёрках у вас лучше получалось?

— В восьмёрке я отсидела недолго, мне это не нравилось. Так и сказала тренеру, что больше не хочу заниматься этой ерундой и поеду домой. Он подумал и посадил меня в одиночку. На уровне моего возраста у меня получалось неплохо, но когда попала в сборную Союза в 18 лет, было тяжело. Тем не менее на взрослом чемпионате СССР заняла второе место. На Олимпиаду в Барселоне меня взяли только в четвёрке.

— Впечатления от первой Олимпиады ярче, чем от остальных шести?

— Конечно. Я оказалась в команде с такими опытными спортсменками, что мне надо было только работать с ними слаженно и ничего не испортить. Ещё не соображала, что такое Олимпиада, мало была за границей. В 20 лет я на всё это смотрела большими глазами. Мы, правда, жили не в Олимпийской деревне, а отдельно, поэтому ярких впечатлений было не так много. Не видела звёзд спорта того времени и не могла ими восхититься, но уже мечтала быть такой же успешной.

— Какой была атмосфера в той команде?

— Я не так долго была в сборной, всего два года. Не чувствовала, что наши страны уже расходятся, хотя последнее время я тренировалась у своих, белорусских тренеров. Белорусы, украинцы и россияне для меня были одним народом.

В Сиднее побеждала с температурой

— Для белорусов эта Олимпиада получилась очень успешной. Ваши спортсмены выиграли 13 золотых медалей, а через четыре года в Атланте победить удалось только вам. С чем это связано?

— Так получилось. Даже в нашем виде спорта с распадом Союза ухудшились условия. Мы стали тренироваться сами, были проблемы с инвентарём, с хорошими лодками. На сборы ездить перестали и тренировались только дома, чувствовалась и нехватка конкуренции. Думаю, это коснулось и других видов спорта.

— Вас в то время звали выступать за Россию. Почему отказались?

— Рассматривала такую возможность, потому что был конфликт между моим личным тренером и главным тренером. Сидела в одной лодке с Леной Хлопцевой, и она из-за этого была вынуждена бросить спорт. Тренер договорился с россиянами, которые позволили мне провести в их стране несколько сборов. Тогда меня и позвали, но мне не хотелось покидать родину.

— Чем закончился конфликт?

— Главный тренер поначалу не делал мне сборы, не давал лодку. Пришлось вмешаться министру спорта, который позволил мне тренироваться отдельно у моего тренера Анатолия Квятковского и пообещал купить хорошую одиночку. Я стала работать с мужской командой и осталась в Беларуси.

— Какая из двух олимпийских побед для вас более сложная и памятная?

— Памятные обе, а более сложная — в Сиднее. Первое «золото» в Атланте было самым ярким впечатлением в моей карьере. Я к этому долго шла. В Сиднее победа далась очень тяжело, потому что простыла во время соревнований, и на финал выходила с температурой и выиграла по фотофинишу. Победительницу не могли выявить долго, но, в конце концов, мне отдали победу над болгаркой.

— В 1996 — 1997 годах вы долгое время не проигрывали ни одного старта. В Беларуси ощущали себя тогда героиней?

— После Атланты вся Беларусь меня стала узнавать и в магазинах, и на улицах. Люди подходили, начинали говорить. Все обращали внимание, что в телевизоре я такая здоровая, а в жизни худенькая.

Читала дочери сказки, не понимая языка

— Что для вас значили встречи с Президентом Беларуси Лукашенко?

— В общении он очень прост и сам просит обращаться напрямую. Не знаю, как другие спортсмены, но я не обращалась к нему лично. Считала это неправильным. На всех встречах он напоминал, что готов всегда лично помочь. Александр Григорьевич пристально следит за спортом и много сделал для его развития в Беларуси. Постоянно строятся стадионы, ледовые дворцы, гребные каналы. Сам он также активно им занимается: играет в хоккей, бегает на лыжах и лыжероллерах, является Президентом Национального олимпийского комитета нашей страны. Всех ведущих атлетов Беларуси он знает лично.

— Как вы познакомились с мужем-немцем?

— Это было во время конфликта с главным тренером в 1995 году. Я отправилась тренироваться с мужской командой, а он дружил с их тренером. На сборах в Бресте перед чемпионатом мира увидел, что я хожу хмурая и одна, и всё время пытался меня развеселить. Ухаживал осторожно, сначала попросил разрешение тренера, чтобы я показала ему город. Так мы стали общаться чаще, а когда я вышла за него замуж, переехали в Германию. Когда забеременела, он сказал, что хочет, чтобы ребёнок жил в Германии и получил гражданство. Я же стала там тренироваться под руководством немецкого тренера, и мне предложили выступать за Германию. Пообещали квартиру, учителя по немецкому языку, но на практике всё оказалось сложнее. Мне разрешили жить в Германии и выступать за Беларусь. Я была счастлива, что у меня появились отличные условия для тренировок и при этом могла выступать за свою родину.

— Как ваш муж выучил русский? Он родом из ГДР?

— Сам выучил. У него хорошая память. Специально язык не учил, а просто запоминал слова. Я, если не уверена, что знаю фразу правильно, стесняюсь её говорить, а у него нет такого барьера. Он занимался в Беларуси бизнесом и уже подучил язык. Мы общались по словарю, так как он тогда плохо знал русский, а я не владела немецким. Сейчас он говорит по-русски бегло, но грамматику так и не освоил. Когда с ним общалась, он, глядя на меня, употреблял глаголы в женском роде, говорил: «Я пошла, я сделала».

— В семье на каком языке общаетесь?

— Мы с мужем — на русском. Дочь поначалу даже не говорила на немецком, и мы опомнились только, когда пришло время идти ей в школу. Она немного выучила язык в детском саду, и сейчас с отцом говорит на немецком, а со мной — на русском. Я все сказки ей читала на русском, а мультики по телевизору она любила учить на другом языке. Потом муж попросил меня почитать немецкие сказки. Я научилась читать их, не понимая немецкого. Его выучила на разговорном уровне, когда стала работать с немецким тренером.

— Насколько тяжело вам было адаптироваться к Германии?

— Я не очень общительный человек, и мне всегда хватало общения со своей семьёй и тренером. Вечером после тренировки предпочитала сидеть дома. В Германии было комфортнее в том плане, что меня никто не знал и не трогал. Я могла спокойно пойти в магазин, в отличие от Беларуси, не думая, что мне скажут и что обо мне подумают. Немного тяжело давалась только разлука с родными, но я себя полностью отдавала спорту.

— К тренеру Норберту Ладерману сложно было привыкнуть? Его подход сильно отличался от работы отечественных специалистов?

— Как человек он, конечно, очень тяжёлый, но крепкий профессионал. Он отлично знал методику советских тренеров и во многих вопросах придерживался тех же взглядов, что и белорусские тренеры. Разница только в том, что наши тренеры не представляют, как можно тренироваться без штанги, а у него методика физической подготовки сильно отличалась. Когда мы готовились к Играм в Рио, с нами в сборной работала девочка, и он ей говорил: «Ты всё отдыхаешь?» Считал, что она мало тренируется.

Если наша молодёжь не может выиграть у старухи, значит, плохо тренируется

— В Лондоне вы заняли пятое место со сломанным ребром. В оптимальном состоянии могли бы побороться за медали?

— Когда собирались ехать на первый этап Кубка мира в олимпийском сезоне, сломала ребро. Мы от поездки сразу отказались и стали готовиться к Олимпиаде. В итоге ребро мне уже не мешало, я поехала на соревнования в Мюнхен, выиграла там и начала готовиться в полную силу. Приехали в Лондон, а там боковой ветер. От этого ребро у меня заболело больше, чем в момент получения травмы. Когда врач осмотрел меня, то обнаружил, что у меня оказалось сломано и второе ребро. Я выступала на обезболивающих и попала на плохую дорожку в финале. Всё это сказалось на результате.

— Почему вы считаете Олимпиаду в Рио-де-Жанейро худшей из тех, где участвовали?

— Там всё было ужасно, начиная от грязной воды и заканчивая высокой преступностью и комарами, распространителями известного вируса. На гребном канале работали только два туалета, были проблемы с канализацией. В столовой питание тоже было несравнимо с другими Играми. В начале были проблемы и с транспортом. Автобусы ходили не вовремя.

— С криминалом кто-то из вашей команды сталкивался?

— Нам повезло, но историй о других участниках Игр мы за эти две недели слышали предостаточно.

— После Олимпиады вы сначала объявили о завершении карьеры, а потом передумали. Что заставляет вас соревноваться до сих пор?

— Думала, что всё легко брошу, а когда закончила, долго не могла понять, чем теперь заниматься. В Беларуси, может, и нашла бы себе занятие, а в Германии действительно не знала, что делать. Я же две трети своей жизни занималась греблей и привыкла к ней. Решила начать снова тренироваться. С тренером контракт закончился, но он сказал, что будет мне помогать и писать планы. Потом приехала на Кубок Беларуси, выиграла там и отобралась на чемпионат Европы. Тренер даже мне предлагал попробовать в экипаже двойки или четвёрки, но мне этого уже не хотелось. На чемпионате Европы заняла второе место, а теперь готовлюсь выступить в чемпионате Беларуси.

— Как долго планируете ещё выступать?

— На чемпионат мира в этом году я не поеду, так как на отборочной регате заняла 11-е место, а наша федерация в дорогостоящую поездку в Америку берёт только тех, кто попал в восьмёрку лучших. Но пока силы тренироваться и выступать у меня есть, результат более-менее показываю, поэтому планирую выступать и на следующий год, а там посмотрим.

— Молодёжь не обижается, когда проигрывает вам?

— Напрямую мне об этом не говорят. Да и что им обижаться? Это спорт, и надо самим пробивать себе дорогу. Если уж у старухи не могут выиграть, значит, плохо тренируются.

 

Екатерина Карстен

Екатерина Карстен

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *