Путешествие по Минску длиною в семь десятилетий

У всех великих тренеров, как и у спортсменов, спортивный век  достаточно короткий – десятилетие, не больше. С чем это связано?  Не знаю. Скорее всего с тем, что  постоянно находиться на максимуме в любой профессиональной деятельности невозможно. 

Но есть и исключения, которые переводят успешного тренера в разряд великих. Лично для меня на сегодня таких тренеров двое – Татьяна Тарасова  в фигурном катании и Николай Козеко во фристайле.   На сегодня разница между ними не только в том, что они представляют разные  зимние виды спорта, а в том. что Татьяна Анатольевна закончила активную тренерскую карьеру, а Николай Иванович готовит своих учеников к очередной олимпиаде.  Мой разговор с Николаем Ивановичем получился не  совсем спортивным.  Это, скорее всего, было путешествие по Минску  двух коренных минчан, длиною в семь десятилетий.

2

- Николай Иванович,  в качестве затравки расскажите о себе.  Где родились, в какой семье, кто ваши родители?

-Я родился в Минске 5 апреля 1950 года,  так что этот год для меня юбилейный в семье белорусского критика Янки Козеко  и учительницы начальных классов Ольги Козеко. Мой отец родился в 1915 году в  деревне Костричи Кировского района Могилевской области. С мамой сложнее – она родилась в  Америке  годом позже. 

Семейная сага моей матери проста и типична для многих белорусских семей начала ХХ века –  в то время многие  из Беларуси отправлялись на заработки, среди них была и моя бабушка. Но  не справившись с ностальгией моя бабушка вернулась на родину. В войсках отец служил 15 лет, прошел всю войну, под Ельней был серьезно ранен.

2
Ольга Дмитриевна - мать, Иван Дорофеевич - отец

В то время наша семья жила в коммунальной квартире в доме на Кирова,  который, как и его параллельный близнец, называют «Воротами Минска» - это напротив в железнодорожного вокзала.  Практически сразу после моего рождения  я с матерью переехали жить в Ульяновск –  после службы в Германии мой отец был переведен  в этот город для прохождения службы. В Ульяновске мы жили до 1956 года.

- Какое событие вы можете назвать, с которого началось то, о чем принято говорить так: я помню себя в детстве с такого-то возраста?

-Я помню себя с трех лет.  Откуда такая точность? Все просто: когда мне было три года умер Сталин. Я помню оцепенение взрослых, растерянность, отсутствие улыбок. Но это я понимаю сегодня, а тогда, как и все дети, я чувствовал. Что произошло что-то очень серьезное, о чем не нужно спрашивать. Это чувство  у каждого человека моего поколения осталось навсегда.  Просто об этом не принято говорить и вспоминать. Какие могут быть воспоминания? Если по-честному, то никаких. В памяти остались  детские эмоции, которые трудно объяснить, но еще труднее понять.

-Вы помните свое возвращение родной город?

-Как сейчас. Это был 1956 год, через год я пошел в 9-ю школу в первый класс. Здание этой школы сохранилось и сегодня, после реставрации сейчас нам размещается экономический суд ЕвразЭС – оно находится напротив Михайловского сквера, до революции в нем располагалась женская  гимназия. В этой школе я проучился ровно год,  со 2-го класса я учился в 64-й школе на улице Куйбышева, которую и закончил.  Школа, в которой я учился, знаменита прежде всего тем, что ее закончили многие белорусские дипломаты. Если говорить о спортсменах, которые на слуху, то это я и известная белорусская художественная гимнастка Милетина Станюта, о легендарной бабушке которой все знают.

2

-Вы хорошо учились?

-До восьмого класса прилично и очень ровно.  Сточными науками и английским языком всегда дружил – это был мой конек.

-С точными науками все понятно. А увлечение английским языком было связано с «бабушкой-американкой»?

-И с этим тоже. Во-первых, моя бабушка была не единственной, которая побывала в Америке в начале прошлого века. Во-вторых, в то время об этом было не принято говорить, но было  достаточное количество американских коммунистов, которые по тем или иным причинам переехали жить в Советский Союз. Как правило, женщины в этом случае,  работали учителями иностранных языков. Это относилось не только к английскому, но и немецкому, испанскому и французскому языкам. В то время на телевидении было два общесоюзных канала, и на втором из них еженедельно были  учебные передачи по  очень иностранным языкам. Условие для ведущих этих учебных программ было одно – они должны были знать иностранный язык в совершенстве, а это означало, что он для них должен был быть родным.  Так что и в закрытой стране, какой был СССР те, кто хотел учить иностранный язык, имел для этого очень приличные возможности. Не  забывайте еще и о том, что время моего детства – 50-60-е годы прошлого века – это время, когда еще были живы, хотя уже  и  в приличном возрасте, люди, которые до революции учились в ведущих европейских университетах – это врачи, ученые, артисты и так далее.

-Какое место вы считаете своей малой родиной в Минске? Каков ее цвет,  запах и, если хотите, вкус?

-Это место известно каждому минчанину.  Нынешнее поколение называет его площадью Якуба Коласа, а  мое поколение называет его просто и емко – Комаровка.   С Привокзальной площади мы переехали в новую квартирую получил мой отец – она располагалась в доме напротив нынешней филармонии. К этому дому сегодня примыкает банк. Почему  я  употребляю словосочетание «нынешней филармонии»? Совсем не потому, что в Минске была когда-то другая филармония. Здание филармонии строилось на моих глазах,  это был столичный долгострой,  строительство филармонии  то возобновлялось, то останавливалось. Я с ребятами ходил играть во всяческие мальчишечьи игры в недостроенное здание филармонии.

Комаровский рынок в то время  располагался сразу за полиграфкомбинатом, сегодня на этом месте площадь. А в промежутке между нынешним крытым павильоном и первой «кукурузой» была автостанция. За автостанцией начинался частный сектор и находились опытные поля, на которых  мы собирали клубнику. Это была совершенно другая Комаровка – с открытыми навесами, небольшими крытыми павильонами потребкооперации, с деревянными настилами на тротуарах. Для  значительной части мужского населения знаковым событием была покупка стакана вина, которое продавалось в розлив молдованами из бочек. А для нас самым притягательным были лотошницы с мороженым и продавцы газировки. Трехкопеечные монеты  в летний период времени были дефицитом, да и автоматов по продаже сладкой газировки было не так много. Начиная с мая и до сентября на рынке всегда были   продавцы газировки – без сиропа вода стоила одну копейку, с сиропом четыре.   Выбор сиропа был достаточно приличным – порядка шести наименований, сам сироп наливался в стеклянные колбы и продавщица газировки для нас была, особенно в жаркую погоду откровенным магом.

-Это было в раннем детстве,  а в юности посещение какого заведения было для вас знаковым и привычным? В какой ресторан или кафе вы любили ходить?

-Мы ходили в легендарное кафе «на Ростанях». Сейчас этого кафе нет,  место его занял магазин по продаже различной электротехники. Оно располагалось в здании, которое находится на противоположной стороне площади, если смотреть от здания бывшего института физкультуры. Со стороны проспекта в этом здании находиться художественная галерея.

4
Сын - Александр

-Николай Иванович, сегодня мы все привыкли к рекламе. В советский период времени рекламные щиты в Минске можно было пересчитать по пальцам. На крыше этого  дома, который многие называют «писательским номер два» была первая реклама в нашем городе. Вы не помните ее название?

-Помню и не одно, а два. В 60-е годы  ее текст был следующим: «Пользуйтесь междугородней связью в кредит». В то время в СССР с телефонизацией, прямо скажем, было не очень и для того, чтобы позвонить родственникам или знакомым через службу «07» можно было заказать переговоры и телеграммой вызвать на них даже тех, у кого не было телефона. А в 70- годы релама на фронтоне этого здания была другой, достаточно забавной: «Храните деньги в сберегательной кассе».

Площадь Якуба Коласа в нашем городе была культовым местом. Все гастроному в городе работали до 21 часа и только гастроном «Столичный» до 23 часов. На фронтоне полиграфкомбината была смонтирована электронная газета – это была бегущая  строка, новости которой привлекали внимание многих горожан.

-Вы, как  тогда говорили, правда не вслух, по социальному происхождению принадлежали к городским «мажорам». Для этой категории молодежи спортивная карьера была редким исключением. Почему вы выбрали именно спорт?

- В детстве я никогда не думал к какому социальному слою я принадлежу, да и слово «мажор» я тогда не знал и не слышал. Я воспринимал мир таким, какой он был вокруг меня. Отец работал главным редактором Белгосиздата, был заместителем Петруся Бровки в Белорусской энциклопедии.   Окружение отца я воспринимал как естественный образ жизни. Напротив нас жил Рыгор Нехай, который занимался литературной обработкой мемуаров  легендарного Героя Советского Союза Виктора Ливенцева, который 20 лет руководил всем белорусским спортом в период его расцвета в СССР. В нашем доме жил олимпийский чемпион Римской олимпиады по борьбе Олег Караваев.  Писатели в нашем доимее бывали почти каждый день, они говорили только по-белорусски. Той певучести, того колорита, который я помню в детстве, когда слышал родной язык, сегодня я не встречаю.

Что касается меня, то спорт нашел меня сам, помимо моей воли. В четвертом классе к нам в школу на практику пришел Леонид Иосифович Лифшиц и «заразил» нас всех батутом.  Так я оказался в  спортшколе  по прыжкам на батуте и акробатике, которая была на площади 8-го Марта. Эта школа и сегодня находится в том же  здании по адресу проспект Победителей, 24. Сегодня мало кто помнит, что в Минске была такая площадь.  Площадью 8-го Марта называлась площадка перед Дворцом спорта,  в то время это была окраина города, дальше  начинался частный сектор, этот район назывался 1-й Парковой магистралью.  Я был и прыгуном в воду, но с той лишь разницей, что чемпионом СССР я стал по прыжкам на батуте, а по прыжкам в воду выиграл зональные соревнования, которые проходили в Прибалтике. На чемпионате СССР по прыжкам в воду я не выступал.

Мне всегда нравились экстремальные виды спорта. Человеку свойственно чувство страха – это природный инстинкт. Но я знаю и умею преодолевать это чувство.  Моя тетка на нашем мотовелозаводе была испытателем мотоциклов,  мотоспортом она занималась профессионально, была чемпионкой СССР по мотокроссу. У меня с двоюродным братом был мотоцикл один на двоих, гоняли мы на нем беспощадно и получали от этого космическое удовольствие.

Понимаете, не бывает абсолютной правды или неправды,  разумеется, если информация не несет в себе какого-то другого смысла либо на созидание,  либо на разрушение. Все зависит от тех обстоятельств, в которых живет каждый из нас. Я жил в тех условиях и обстоятельствах, в которых жил и мн6е было комфортно. Я не знал, как живут мои сверстники, у которых родители работали на тракторном или автомобильном заводах. Что это значит? Только одно – прошлое, какие мы его помним, зависит от того, каким мы хотим его помнить. Но в этой сложном мозаике личных воспоминаний, пристрастий и судеб лежит то, что мы называем временем.  Во времена моего детства два телевизора на подъезд было нормой. Было нормой и то,  что пойти к соседу посмотреть хоккей, футбол, фигурное катание или  крайне популярный в то время сериал «Щит и меч», всеми воспринималось, как естественный ход жизни. А  выйти во двор и поиграть в футбол было нормой для каждого пацана.

-Многие сегодня задаются вопросом, почему в игровых видах спорта, несмотря на все усилия со спортивными результатами как-то не клеится – знаковые победы одерживают спортсмены в индивидуальных видах спорта.

-С моей стороны не совсем корректно было бы давать оценку своим коллегам из игровых видов.  Я думаю, что отсутствие ожидаемых результатов со стороны болельщиков, связано  не с низким профессионализмом тренерского корпуса, а с общим состоянием общественной среды. Что такое наше с вами общение сейчас? Это обмен идентичностями, говоря научным языком. В то время идентичность  была коллективистской, сегодня она изолированная. Наш великий гандбольный тренер Спартак Миронович создал свой легендарный  СКА именно в то время. Сегодня мало кто вспоминает, что в той  феноменальной команду Мироновича не  было ни одного варяга – все свои, все выращенные и поднятые им до высших спортивных вершин.

-Марки, музыка, балет –  ваши увлечения достаточно рафинированны.  Почему именно это? Что вы в этом находите и какой смысл вкладываете в свою  многолетнюю страсть помимо спорта?

-Все достаточно просто. Музыка и балет – это, условно говоря, два универсальных мировых языка, понятных для всех без переводчика. И это две из четырех субстанций, к разгадке которых во все времена и во всех странах  люди стремятся, понимая, что это невозможно.  Балет универсален и абсолютен, каждый зритель, слушая музыку и наблюдая за движением танцовщиков  в своем воображении видит  и представляет то, что не видит никто другой. Это всегда личное, сиюминутное и абсолютное.  Мой интерес к маркам также имеет философский подтекст, с той лишь разницей, что эту загадку лично для себя я разгадал уже с возрастом. Мы с вами живем в четырехмерном пространстве. Три измерения в тех или иных вариациях мы видим и способны что-то менять  - все мы постоянно находимся в движении. Но есть четвертое измерение, неподвластное нам, которое мы не видим – это время. Мы с вами не можем вернуться даже в начало нашей беседы. Увлечение марками для меня – это своего рода узелки на память о конкретном событии, которое проходило в конкретном месте в конкретное время, попытка оседлать четвертое измерение. А если какая-то марка эксклюзивна и есть только у меня, то это добавляет дополнительный драйв и усиливает остроту ощущений.

-У вас  за плечами шесть успешных олимпиад, семь медалей завоевали ваши ученики, четыре из которых золотые? Какая из завоеванных медалей вашими учениками для вас ценна и кого бы из своих учеников вы могли выделить?

-Все медали ценны и не только золотые.  По уровню терпения, пота и труда у спортсменов нет разницы между медалями. Все стремятся к максимуму, но верхняя ступень пьедестала всегда одна – нужно еще и везение.  Кто из моих учеников лучше или наиболее дорог мне? Это вопрос из области  какой палец на вашей руке болит сильнее если вы его поранили.  Фристайл - экстремальный вид спорта, уважения заслуживает любой спортсмен кто хоть раз прыгнул с трамплина. Каждый из моих учеников мне дорог, огни все разные  - утонченный и немного стеснительный Дмитрий Дащинский, сверхталантливый, схватывающий все с первого раза Алексей Гришин, упрямый и  ничего не принимающий на веру Антон Кушнир. О девочках и говорить не буду – для меня они все принцессы. Они все личности, разные, яркие и очень цельные. У меня мандраж на соревнованиях, который я научился скрывать, на порядок выше, чем у них. Знаете почему? Потому что когда они уже на старте я им ничем помочь не могу – могу только верить в них.

-Ваша тренерская судьба не совсем обычна.  Как правило, тренеры вашего уровня, приходят к спортивным успехам со своими учениками к 30-35 годам. К вам  серьезный успех пришел в 48 лет. Вы верили, что у вас и ваших учеников все получится?

-Верил, причем абсолютно,  на этом основан большой  спорт. Я и сейчас верю в них и в их победы.

подписка

Подписка оформлена! Ждите наших новостей

Туристическая страница

Мотором будет санаторий?

Что имеем – не храним