Анна ГУСЬКОВА: в каждой шутке есть доля шутки

Белорусская фристайлистка Анна ГУСЬКОВА постепенно осваивается в новой роли. Хотя, по собственному признанию, ещё не отошла от шока и пока с трудом верит, что действительно стала олимпийской чемпионкой. Но ей очень идёт этот титул. Дружелюбная и открытая, она с удовольствием делится своей радостью – и с простыми болельщиками, и с теми, кого давно знает.

Фото автора

В минувшую субботу в Раубичах, где юниоры разыгрывали медали планетарного первенства, она была буквально нарасхват. Но каждому уделила минутку. Охотно ответила и на вопросы корреспондента «СП» больше не о самих соревнованиях, о чём писано-переписано, а о том, что осталось за кадром.  Олимпийское межсезонье, кстати, Анна начинала именно с молодёжной группой, за которую и приехала, несмотря на мороз, поболеть.

— Мне понравилось работать с юниорами. С ними весело. Нет, на тренировках все, конечно, заняты делом, сосредоточены на прыжках. А вот после мы могли и пошутить, и сходить куда-нибудь вместе. Они классные.

— Весной-летом, когда вернулись после травмы, не переживали, что отставали от основной сборной?

— Нисколько. Времени ещё было достаточно. Спешка не требовалась. А в нашем виде это очень важно. Я знала, что успею восстановиться и выйти на нужный объём.

— Работающий с молодёжью Дмитрий Дащинский слывёт очень мягким тренером…

— Так и есть. Он всегда спокоен, не представляю, чтобы повысил голос. С отличным чувством юмора. Легко находит подход к любому спортсмену. Он сам ещё молодой. Может, поэтому и понимает нас  хорошо, тем более сам недавно прыгал. Если что-то не получается, знает, кому твёрдо сказать, мол, нужно себя перебороть, а кому лучше дать отдохнуть. И Николай Иванович Козеко отлично чувствует нас и понимает с полуслова, с полувзгляда. Знает, с кем жёстче себя вести, с кем мягче.

Неприятное ёканье внутри

— Между ним и вами просто большее расстояние?

— Конечно. Ведь он главный тренер сборной. Так и должно быть. Когда он смотрит на тебя, хочется ещё больше стараться. Хотя и с Димой тоже. Просто у Николая Ивановича немножко другой подход. Он вообще, считаю, уникум. Только вдумайтесь: человек привёз медали с шестой Олимпиады подряд. Вряд ли кто-то может похвастаться подобным достижением. Причём последние четыре награды у него золотые.

Фото Владимира Нестеровича

— Что тяжелее для вас – тренироваться на водном трамплине, на склоне или на батуте?

— Раз на раз не приходится. В какой-то из сезонов чуть легче на воду прыгать, а нынче – на снегу проще было. Вообще, зимой интереснее работать. Там совсем другое приземление. А тяжелее всего, наверное, даётся батут. И подкачка в тренажёрном зале. Но никуда не денешься. Хочешь приходить «в ноги», должен их максимально укрепить. Других вариантов нет.

— На подводящем сборе в Японии всё шло как по маслу?

— Нет. Там бывали дни, когда будто встала не с той ноги. То ли не выспалась, то ли просто усталость одолевала, но ничего не клеилось. Тогда порой ловила себя на мысли: какая Олимпиада, я уже выжатый лимон, наверное, у меня ничего не получится. Понимала, что с этим надо справиться. И опасалась, что не хватит сил. Именно там начал появляться мандраж, это неприятное ёкание внутри. И он сопровождал на протяжении всего сбора. Когда уже летели в Корею, не удержалась, выпустила его наружу в разговоре с Сашей Романовской: ну что, мол, скоро Олимпиада? А она: не напоминай. Мы все гнали от себя эти мысли.

— Ваша победа из серии «через тернии к звёздам» или это слишком громко сказано?

— Скорее второе.

— Какие-то ещё соревнования в Пьенчане посмотрели?

— Да, почти весь фристайл. Биатлон, к сожалению, вживую не удалось увидеть, болели по телевизору. Просто очень холодно было. На том же могуле мы слегка подмёрзли. А важно было не заболеть, ведь наш старт был впереди.

— После куда-нибудь выбрались?

— Да, в Каннын, на море. Посмотрели Прибрежную Олимпийскую деревню. Она совсем другая. Там такие просторы! И главное – море. Мне кажется, достаточно после тренировки прогуляться по набережной – и мозги сразу разгрузятся. Но всё равно, наша деревня мне больше нравилась, она более компактная, в ней все рядышком. Очень хотелось в Сеул попасть, но не получилось.

Фото: noc.by

— По возвращении в Минск вы уверяли журналистов, что ехали в Пьенчан не за медалью, а за хорошим выступлением. Но весной-летом, по утверждению Дмитрия Дащинского, частенько повторяли, что станете олимпийской чемпионкой. С этими же словами и на заключительный сбор в Японию улетали. Что это было: бравада, программирование себя, шутки?

— Я действительно бросала такие фразы, отчасти, наверное, в шутку, в каждой из которых, как известно, лишь доля шутки. Если бы я сильно «загонялась», всерьёз нацеливалась на титул, вряд ли смогла бы сделать качественные прыжки. Наверняка произошёл бы сбой в системе. Поэтому на самом деле не думала о медалях. Хотя, конечно, хотела верить в благоприятный исход, в то, что мечта осуществима. И поскольку наши мысли материальны, как вы говорите, предпочитала программировать себя на хорошее.

Счастливое детство

— А помните свои первые шаги во фристайле? После секции гимнастики они лёгкими не показались?

— А я гимнастикой не занималась. Это один из мифов, придуманных журналистами. Родители сразу привели меня в лыжную акробатику к Владимиру Ивановичу Дащинскому. Но у него не было таких малявок, как я. Те же Ассоль и Тимофей Сливцы уже чего-то показывали. И меня отдали Юрию Алексеевичу Купрацевичу, у которого и тренировалась до 15 лет. Это было золотое время. Мне кажется, у нас было счастливое детство. Мы ездили на сборы в Россию, учились кататься на лыжах, ни о каких громких успехах и близко не помышляя. Сейчас понимаю: мы были с пулей в голове. Я, к примеру, могла выслушать задание тренера и пойти не выполнять его, а кувыркаться на маты. И нас таких было человек 15 — 20. Представляете, как непросто Юрию Алексеевичу было собрать нас, увлечь, настроить на работу. Когда стала постарше, меня начали одёргивать, мол, пора серьёзнее становиться. А мне, ребёнку, хотелось играть, бегать. Словом, маленькой бунтаркой была.

— Позже вам не терпелось поскорее перейти к двойным сальто…

— Да, но их разрешали прыгать только с 14 лет. И, наверное, правильно. Потому что до определённого возраста человек не знает страха. Помню, на сборе в Чехии нам предложили сделать два винта назад. Сейчас я бы задумалась, смогу ли их выписать, а тогда сразу согласилась: а давайте! Нам всё было интересно, особенно новое. Какое там заставлять тренироваться. Мы сами рвались на трамплин – не важно, водный или зимний.

— А свои дети будут, во фристайл отдадите?

— Не уверена. Я слишком хорошо знаю, через что каждый из нас проходит. Одни травмы чего только стоят. И ведь не факт, что удастся добраться до вершины. Я ведь даже предположить не могла, что стану олимпийской чемпионкой. Просто для меня звёзды сошлись. Поэтому не могу сказать, захочу ли видеть своих детей лыжными акробатами. Мне кажется, это так опасно.

— Сами никогда не жалели о том, что стали лыжной акробаткой?

— По большому счёту нет. Хотя уныние порой нападало: когда что-то долго не получалось и сильно уставала. Тогда думала: и зачем мне это надо? Жила бы спокойно, как все обычные люди.

Фото Владимира Нестеровича

Водители поймут

— А сколько прыжков вы успеваете сделать за тренировку?

— Порядка десяти, плюс-минус парочку. Это зависит от того, какие именно сальто делаешь и останутся ли силы.

— Со стороны посмотришь, вроде не от чего уставать: разогнался, вылетел вверх, что-то там выкрутил и съехал вниз…

— Знали бы вы, чего стоит эта лёгкость! Начнём с того, что для тройного сальто мы набираем скорость под 65 км/ч. Думаю, водители поймут, что это серьёзно. Ещё нужно доехать до трамплина, стань на нём ровно, не наклонясь ни вперёд, ни назад, вылететь, сделать все сальто и одновременно винты, причём иногда – двойные. После этого встать в ноги и съехать вниз. Представляете, какая это нагрузка для мозгов! Плюс, по правилам, нельзя исполнять одни и те же прыжки. Поэтому мы их в мыслях постоянно прокручиваем. Поверьте, это требует немалых как физических сил, так и психологических. Но отдохнул – то есть, как компьютер, перезагрузился и опять можешь работать.

— А любимая пора года у вас, конечно, зима?

— В каждой есть своя прелесть. Снег, конечно, моя стихия. Но к февралю я могу запросто заскучать по лету. Для разгрузки мозгов нет ничего лучше тёплого моря. Только сильную жару не переношу. В сочетании с нашей влажностью, когда плюс 30, нечем дышать. Мне больше нравится лёгкая прохлада. И осень по-своему люблю. Представляете, за окном дождь идёт, а тебе никуда идти не нужно, лежишь под одеялом и слушаешь его песню. Весной всё расцветает и запахи стоят невероятные. Так что что-то выделить и не могу.

614 просмотров

Ваш e-mail не будет опубликован.