Сергей ДОЛИДОВИЧ: понял, что мир не изменить

На заре своей карьеры он и представить не мог, что окажется рекордсменом-долгожителем — единственным лыжником в мире, выступившим на семи Олимпиадах. Так получилось, что на подготовку к последней из них Сергей ДОЛИДОВИЧ собирал деньги на краудфандинговой платформе. По ходу зимы 44-летний ветеран оставался одним из лидеров нацкоманды, периодически уступая лишь своему спарринг-партнёру Юрию Астапенко. В боевом настроении отправлялся и в Пьенчан. Но, к сожалению, по состоянию здоровья сошёл в первой же гонке – скиатлоне и через несколько дней вынужден был вернуться домой.

Фото: onliner.by

Совсем недавно минчанин пробежал два марафона – Мурманский и Югорский, в которых финишировал четвёртым. После второго из них написал в социальных сетях, что это была его последняя профессиональная гонка. Не исключив при этом, что чуть позже наверняка нахлынут эмоции. Но пока, как многолетний лидер белорусской сборной признался в эксклюзивном интервью «СП», он никакого раздрая не чувствует.

Что-то менять всегда страшно

— В принципе, я уже готов к этому. Решение завершить карьеру назревало ещё в прошлом году. И, если бы по-другому весна складывалась, наверное, не затевал бы всё это… Но что есть, то есть. Не хочу оглядываться назад. Предпочитаю смотреть вперёд. Сейчас важнее, считаю, не виноватых искать, а сделать всё, чтобы у нас хотя бы через восемь лет появилась хорошая команда, которая достойно представит страну на Олимпийских играх.

— Согласитесь с тем, что спорт – своего рода наркотик?

— Наверное. Занимаясь им, ты имеешь определённую свободу, от которой тяжело отказаться. Да и вообще что-то менять в жизни всегда страшновато. Когда школу заканчиваешь, ведь тоже с опаской думаешь: а что дальше тебя ждёт? После института ситуация повторяется. И со спортом расстаться непросто.

— Хотя даются нагрузки с возрастом тяжелее?

— Конечно. Особенно в последние три года явно почувствовал, что восстанавливаться стал намного дольше. Правда, нынешний сезон дался чуть легче, чем прошлый. Но физиологию всё равно не обманешь.

— Не пожалели о том, что объявляли сбор средств на подготовку и продолжили её?

— Ни о чём не жалею: ни о своих поступках, ни о том, как сложилась карьера…

— Вместе с тем мечтали не о таких последних Играх?

— Естественно. Но, если смотреть объективно, не думаю, что летние «бодания» между мной и федерацией могли пойти на пользу. Складывайся наши отношения иначе, наверняка и результат был бы другим. Не только у меня, думаю, и у других спортсменов тоже.

— Что всё же случилось в злополучном скиатлоне на Олимпиаде?

— Не хочу к этому возвращаться… Продолжай я  карьеру, конечно, провёл бы основательную работу над ошибками, а поскольку гоняться больше не собираюсь, не вижу смысла анализировать, что произошло, как подвёлся и т.д.

— Больно?

— Всегда был реалистом, никого шапками не забрасывал. К сожалению, по ходу сезона не было гонок, которые вселили бы оптимизм. Поэтому, отправляясь на Игры, я говорил, что попадание в топ-30 будет хорошим результатом. Наивно рассчитывать на удачное выступление на Олимпиаде, если на этапах Кубка мира ни одна гонка не получилась. Так не бывает! Перед чемпионатами мира, на которых показал лучшие свои результаты, я на кубковых стартах накануне всегда попадал в топ-20 или топ-15. А нынче выше 43-го места нигде заехать не удалось. И ребятам тоже. Так на что мы могли претендовать?

Маленькая лепта

— Вернувшись домой, вы выставили на благотворительный аукцион очки Ray Ban и смартфон Samsung Galaxy note 8, которые дарили всем участникам на ваших первой и последней Олимпиадах — в Лиллехаммере и Пьенчане соответственно…

— Это было продуманное решение, которое не зависело от моего выступления на Играх. Я озвучил его ещё до отправления в Корею. А если что-то пообещал, стараюсь слово держать. На мою просьбу откликнулись простые болельщики, надеюсь, и моя маленькая лепта кому-то в чём-то поможет.

— Рассчитывали выручить больше средств от двух лотов?

— У меня вообще не было никаких ожиданий. Хотелось только, чтобы аукцион состоялся, чтобы люди купили выставленные вещи, и, конечно, не дешевле их цены в магазине. В итоге они ушли за чуть большую стоимость. За два лота выручили 2965 рублей. Думаю, детям-сиротам эти деньги не помешают. За что огромное спасибо всем, кто участвовал в мероприятии, кому в итоге достались очки и телефон.

— А почему решили передать средства именно Андреевскому детскому дому?

— Он расположен на моей малой родине – в Орше. Раньше их было два в городе, пока их не объединили.

— Одному из них вы и раньше помогали?

— Не могу сказать, что эта помощь была очень существенной. Но имея возможность что-то зарабатывать сверх зарплаты на марафонах, старался поделиться с теми, кто в этом нуждался. Сейчас, когда средств наверняка станет меньше, вряд ли смогу помогать, ведь должен семью содержать: у меня растут три дочки.  А на тот момент мог себе это позволить. И не хотел упускать момент. Считаю, если каждый хоть что-то сделает для детей-сирот, мы сможем немножко скрасить их жизнь.

— А со средствами, оставшимися от собранных на краудфандинге для вашей подготовки, разобрались?

— Да. До 15 мая я должен заплатить налог, который насчитали на собранную сумму. Судя по тому, что никаких звонков не было, меня от него не освободят. А всё, что останется, переведу в тот же Андреевский детский дом.

Уже в статусе любителя

— Как показал недавний Югорский марафон, в котором финишировали четвёртым, порох в пороховницах ещё остался. Устроиться между двумя олимпийскими чемпионами и уступить всего пару секунд выигравшему четырёхкратному призёру Игр в Пьенчане Александру Большунову всего пару секунд – дорогого стоит…

— Да, я убедился, что по-прежнему могу быть конкурентоспособным в довольно сильной компании в подобных гонках. Но они проводятся слишком редко. Целый год ждать чемпионата мира, чтобы пробежать 50 км, – слишком долго. Да и не нужно. Это только со стороны может показаться, что всё просто: собрал деньги, потренировался, выступил. На самом деле всё намного сложнее. Подготовка отнимает слишком много сил, особенно в моём возрасте. Некоторые ветераны просят побегать за какую-нибудь организацию. Но сколько можно? Пришло время закончить.

— А как дался этот «полтинник» в Ханты-Мансийске, оказавшийся вторым за полторы недели?

— Лучше, чем первый в Мурманске, потому что там с лыжами были проблемы, и его пришлось ехать «на зубах». А в Югре и намазались хорошо, и бежалось в удовольствие. Вместе с тем не считаю своё четвёртое место каким-то большим достижением. Хотя приехал на финиш вместе с лидерами – сильными гонщиками, такими как Большунов, Легков, Дементьев. Мне просто для себя было важно после Олимпиады убедиться, что не всё так плохо.

— Вы финишировали за триумфатором Сочи Легковым, с которым, так получилось, судьба на какое-то время столкнула лбами: ему грозила дисквалификация, а вам светила олимпийская медаль… Удалось сохранить нормальные отношения?

— Мы не общались на эту тему. Не думаю, что ему приятно к ней возвращаться, и так нервотрёпки хватило. В силу, наверное, разницы в возрасте мы не были с Сашей друзьями, я больше общался с российскими ребятами постарше. А с ним пробежали и разошлись в разные стороны.

— Вы знали, что эта гонка станет последней. Какие мысли одолевали по ходу?

— Накануне не верилось, что это будет последний официальный старт. Хотя бежал, кстати, уже в статусе любителя, поскольку ещё 15 марта написал заявление в FIS о том, что с 1 апреля прекращаю свою спортивную профессиональную деятельность. Но мне  никто не запретит выступать в таких, как Югорский, марафонах, к которым допускаются и любители, не имеющие активированных FIS-кодов. Естественно, мне хотелось выиграть. Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. Но олимпийский призёр Большунов подтвердил свой класс.

— А как Ирина мирилась с вашим спортивным долгожительством, не уговаривала поставить точку?

— Конечно, ей непросто было, особенно в последнее время, когда родился третий ребёнок. Он нам тяжелее дался, чем первые два. Наверное, тогда просто моложе были. Но Ирина всегда с пониманием относилась к моим желаниям и стремлениям. Без её поддержки я бы столько не бегал. Семья – это краеугольный камень, на котором и держалась моя карьера.

Фото: sb.by

Сложа руки сидеть не буду

— Чем дальше думаете заниматься?

— Есть такая пословица: хочешь насмешить Бога, расскажи ему о своих планах. Сложа руки точно сидеть не буду. Куда-нибудь судьба направит. Не спортсменов, так любителей буду тренировать. В другую отрасль, естественно, не хотелось бы идти. Хотя друзья сказали: если совсем туго будет, поддержат, предложат, к примеру, на фирме кого-нибудь тренировать. Так что всё будет хорошо.

— Вроде собирались открыть свой клуб?

— С ноля его создать нереально. Поэтому речь может идти только о своей школе. И то без серьёзной поддержки её не потянешь. Прежде всего нужна база. Вообще это первое, на мой взгляд, что нужно сделать для развития лыжных гонок в Минске. Ведь на той же лыжной трассе в Веснянке сегодня негде даже переодеться. Разве это нормально? Расположенное в километре подвальное помещение – не в счёт. Оно и маленькое, и современным требованиям не отвечает. Мне кажется, стыдно в 21-м веке называть его лучшей столичной базой.

— Лыжами уже занимается не только ваша старшая дочка Оля, но и средняя Даша. Задатки видны?

— Не хочу хвастаться, тем более они есть и у других девчат. Главное, считаю, чтобы у них было желание заниматься и чего-то достичь. Меня никто не заставлял ходить на тренировки. А способности… Не раз говорил о том, что я против раннего тестирования детей на предмет их генетической предрасположенности к тому или иному виду: дескать, этот сможет бежать, а тот нет. История знает немало примеров, когда в 10 — 11 лет детей списывали, а они затем раскрывались и добивались высоких результатов. В лыжные гонки не поздно и в 14 — 15 лет прийти, если до этого, конечно, человек на диване не сидел, жирком не обрастал, а двигался более-менее. Поэтому в раннем возрасте глобальные победы планировать неправильно.

— Оглядываясь назад, какую собственную гонку назовёте самой яркой?

— Победу в марафоне на 60 км на этапе Кубка мира в финском Куопио. Может, потому, что она оказалась довольно неожиданной. Но это было так давно – 17 лет назад, что я слабо  помню, как складывалась гонка, кроме финиша. Очень запомнился и последний масстарт на Олимпиаде в Сочи, который, что опять же для многих стало сюрпризом, завершил вместе с лидерами в одной секунде. За карьеру у меня было порядка пяти-шести таких гонок. Да, каждый раз чего-то немного не хватало: может, спортивной наглости, может, физических качеств. Все гонки, в которых становился третьим-шестым-м на этапах и чемпионатах мира, я хорошо помню. Это высокий уровень. Они убеждали, что могу на равных бегать с элитными спортсменами. Другое дело, что на соперников работали совсем другие команды. И я не настолько одарённый, чтобы на протяжении всего сезона бороться за пьедестал. Но рад тому, что несколько раз был среди лучших в мире.

— А самой обидной какую гонку назовёте?

— На чемпионате мира 2011 года в Осло, когда меня в марафоне сзади подбили – ударили по лыже, что привело к падению и поломке палки, в итоге стоившими десятого места. При отсутствии форс-мажора я там стопроцентно был готов бороться за медали, по крайней мере, ниже четвёртого места точно не опустился бы.

— По ходу нынешнего сезона вы вели свой блог в социальных сетях, в котором рассказывали о многих нюансах подготовки, обычно остающихся за кадром. Что он вам самому дал?

— Увидел, что болельщикам это интересно. Жаль, что раньше такой возможности не было. Наверняка каких-то проблем удалось бы избежать. Ведь когда ты на виду, когда люди примерно знают, как всё происходит, они лучше тебя понимают. Считаю, в этом большой плюс социальных сетей. Единственное, что не нравится, это анонимность некоторых комментаторов. Прячась за никами, они нередко опускаются до оскорблений.

— И о чём вы сейчас мечтаете?

— Ой, не знаю. За последние два года я немножко повзрослел. Понял, что мир не изменить. Но всё равно остался оптимистом.

1 068 просмотров

Ваш e-mail не будет опубликован.