Король всё тот же

Когда в 2015 году, будучи тёмной лошадкой, Артём КОЗЫРЬ выиграл чемпионат мира в каноэ-одиночке на «двухсотке», сразу стало понятно:  этот парень пришёл господствовать на ней всерьёз и надолго. Его с ходу окрестили королём спринта. И он на все сто был готов оправдать этот титул  на Олимпиаде в Рио. Но международная федерация (ICF) ни за что ни про что вместе со всей мужской сборной отстранила его от участия в Играх. Хотя спортсмена даже не было на том злополучном сборе во Франции, на котором в стан нашей  команды с облавой нагрянули местные допинг-офицеры и таможенники и безосновательно, что позже подтвердил CAS, обвинили земляков в употреблении запрещённых препаратов.

Фото автора

В прошлом году на планетарной регате Козырь вновь не оставил соперникам шансов, попутно доказав, что его лишили не просто участия в главных стартах четырёхлетия, а чемпионского титула. В минувшее воскресенье в португальском Монтемор-у-Велью он в третий раз подряд добыл мировое «золото». И, как признался после финиша, иного исхода даже в мыслях не допускал.

Идя на грани

— Конечно, с каждым годом подтверждать реноме сильнейшего становится всё тяжелее. Груз ответственности увеличивается. Вместе с тем я приехал сюда именно за «золотом».

— В прошлом году вы за месяц до форума пообещали друзьям по команде выиграть его…

— Нынче я немного перестраховался. Во-первых, потому, что решил выступать и в четвёрке. Во-вторых, местный канал не очень честный: здесь господствует боковой ветер, для меня особенно неудобный. Если в Милане и Рачице он тоже был правый, но, в принципе, приемлемый, то в Монтеморе, в чём убедился ещё на континентальной регате 2013-го,  слишком сильный. Я старался подготовиться к этому и морально, и физически.

— Но «выбирать» дорожку не стали…

— Я хотел это сделать – заехать вторым в предварительном круге и стартовать затем в главном по третьей воде, но такую цель преследовал и литовец Хенрикас Жюстаускас. Получилось, что мы оба тормозили. Чтобы совсем не пролететь, пришлось выиграть заезд, что вывело меня на пятую воду. Самое интересное, что прибалтиец и гребёт справа, и стал на ближнюю дорожку, то есть хитрец ещё тот. Правда, во время нашего финала ветер дул встречный и слегка правый. Поставленные вдоль берега щиты, мне кажется, какую-то роль всё же играют, пусть и только до пятой воды. Лично мне последние метров 30 дались тяжелее обычного. Скорее всего, это можно объяснить тем, что зимой пытался перестроиться на куда более изматывающую «пятисотку». Поэтому, думаю, и не хватило  запаса мощи, на грани шёл.

Чтобы жизнь мёдом не казалась

— Вы не очень уверенно начали сезон, на Кубке страны в Бресте, как и в прошлом году, уступив Максиму Петрову…

— Это как раз из-за перестройки и случилось. В подготовительный период я в два раза увеличил объёмы. Если раньше отрабатывал на тренировках короткие отрезки, то нынче более длинные и не такие темповые, не такие сильные. То есть работа кардинально изменилась. Давалась она очень тяжело. Мне легче «взорваться», чем терпеть на длинной дистанции. В итоге оказалось, что и «тысячу» не могу ехать, и «двухсотку»…

— И на чемпионате Европы ограничились  лишь «бронзой»…

— Это всё, что удалось сделать  за месяц после зимнего ужаса.

— Чемпионом там стал грузин Заза Надирадзе, которому вроде также помогают ваши, скажем так, опекуны братья Радомские – Олег и Игорь?

— У Зазы есть свой тренер, но и они его курируют. Видимо, решили готовить мне сильного конкурента, чтобы жизнь мёдом не казалась (смеётся. – Е.Д.). Заза – хороший парень. Мы периодически пересекаемся с ним на сборах, дружим. Но «спаррингами» друг у друга не выступаем, тренируясь отдельно. Что же касается Радомских, то они и непосредственное участие в моей подготовке принимают, и инвентарь настроить помогают, и весло опять новое подарили, оказавшееся «золотым», и морально поддерживают. К чемпионату мира я подводился с личным тренером Геннадием Леонидовичем Лисейчиковым, который и с четвёркой работал. И отдельное спасибо хочу сказать заведующему кафедрой спортивных дисциплин и методик их преподавания Брестского госуниверситета им. Пушкина Игорю Михуте, также внёсшему весомый вклад в мой успех. На том же чемпионате мира он снял на камеру как мой, так и предварительные заезды соперников. Мы детально с ним разобрали, кто как идёт, с каким темпом и количеством гребков, где у кого западения. Фактически к финалу я всё о них знал. Понятно, что финал – это совсем другая гонка. И я квалификационную прошёл не так, как мог бы. Но всё равно даже по моему отрезку в сто метров можно было понять, что довольно неплохо готов. И в подготовительный период Игорь неоднократно снимал меня на видео, после чего мы анализировали технические моменты с акцентом на биомеханику движений.

Нужно искоренить

— Вы гребли на той же лодке, что и в Милане-2015?

— Да, не вижу смысла её менять, она полностью устраивает.

— Вы её как-то сравнили с Maserati…

— Это первое, что пришло в голову, когда спросили, с каким дорогим автомобилем могу сравнить её.

— Со стороны посмотришь – обычная, без какой-либо электронной начинки…

— Она применялась, когда меня центровали. И сейчас, за месяц до чемпионата, ко мне приезжала группа специалистов от того же Михуты со специальными приборами. Они устанавливали на вёсла датчики, с помощью которых определяли качество моей гребли. Выяснилось, к примеру, что у меня на 15 — 20-х гребках идёт западение, я делаю их с меньшим усилием: если в предыдущие вкладываю 70-80 процентов, то в эти — 30-35. То есть иду дистанцию где-то нестабильно, что нужно искоренить. Без лаборатории я об этом бы даже не догадывался.

— Какая из трёх викторий самая выстраданная?

— Эта. Она и самая тяжёлая, и самая эмоциональная. И того же страха было намного больше. Выиграв в первый раз, я толком не понял, что произошло. Во второй раз после пропущенной Олимпиады хотелось и себе, и всем доказать, что всё-таки я лучший на этой дистанции. Сейчас, имея в активе два «золота», стыдно было бы проиграть. Думаю, в четвёртый раз ещё сложнее будет покорить высшую ступеньку. Но падать с этой вершины не хочется. Хотя понимаю, что рано или поздно это произойдёт. Но я сделаю всё, чтобы отодвинуть этот момент подальше.

Фото автора

Незаживающая рана

— Остаётся только в миллионный раз пожалеть о том, что вас лишили единственного олимпийского шанса в спринте…

— Это по-прежнему больная тема для меня, незаживающая рана. Думаю, она навсегда таковой и останется. Я был очень здорово готов. Уверен, не упустил бы медаль. А благодаря ей и жизнь бы сложилась по-другому. Уже имел бы то, что должно быть у нормального человека, стремящегося достигнуть поставленных целей, ведь за олимпийские медали предусмотрены хорошие призовые. Я мечтал купить квартиру, новую машину, создать семью. Но мне по-прежнему некуда привести  жену.

— С милым, говорят, и в шалаше рай…

— Меня, как мужчину, такой вариант не устраивает.

— За победы на планетарных чемпионатах тоже выплачиваются призовые…

— Их и на полмашины не хватит, не говоря уж о квартире.

— Вы вроде хотели и спортивный зал свой построить?

— Да, для того, чтобы создать себе рабочее место. Карьеру гребца ведь рано или поздно придётся завершить.  А фитнес-индустрия – это то, что мне нравится, в чём разбираюсь и чем хотел бы заниматься в будущем. Но для того, чтобы создать свой центр, опять же, требуются финансы, которыми не располагаю из-за того, что Олимпийские игры у меня вероломно отобрали. Увы…

— Остаётся надеяться, что ваша мечта всё же осуществится…

— Если в программу Игр для каноистов введут «пятисотку», приложу максимум усилий, чтобы её выиграть. Несмотря ни на что, я не отказываюсь от своей цели. При всём желании не могу переориентироваться на что-то другое, не закончив начатого дела. Если же волею судьбы такая возможность не представится, после ухода из гребли буду думать, как всё же построить и зал, и квартиру.

Как единый механизм

— Признаться, удивилась, узнав о том, что вы сели и в четвёрку, ведь до недавнего времени не горели желанием выступать в экипажах…

— Перед чемпионатом страны мы с парнями решили попробовать сесть в командную лодку, и она вроде неплохо пошла. Так почему бы и нет? Тем более активно ходят разговоры, будто «пятисотку» могут сделать олимпийской вместо «тысячи».

— И после предварительного круга, и после полуфинала, финала на вас больно было смотреть…

— Просто в квартете у нас в основном спринтеры. А тут дистанция в два с лишним раза длиннее. К тому же в четвёрке, мне кажется, и грести сложнее, ведь и сама она тяжелее, и держать её нужно. И ребят важно чувствовать, чтобы все четверо слитно, как один механизм, работали. А я за восемь лет впервые в неё сел. Поэтому все три гонки действительно дались безумно тяжело, отходил от них очень долго.

— Готовы продолжить эксперимент?

— Если честно, после таких мучений задумаюсь, стоит ли. Но, скорее всего, эмоции поулягутся и, если представится такая возможность, продолжу гоняться и в четвёрке.

— В следующем году Европейские игры, в программу которых специально под вас пробили спринтерскую каноэ-одиночку. Но если всерьёз готовить её, вряд ли к Олимпиаде успеете перестроиться на «тысячу».

— Думаю, к Токио у меня нет шансов переквалифицироваться настолько, чтобы там бороться за пьедестал. А просто участие меня не устроит. Думаю, за счёт грамотной подготовки можно выйти на 3.50 – 3.55, но не на феноменальный  уровень чеха Мартина Фуксы и немца Себастьяна Бренделя.  Такими уникумами нужно родиться, и, конечно, кроме таланта, иметь правильные подготовку и питание.

— Впереди отпуск. Как планируете его провести?

— Активно. Меня ждут ещё несколько стартов. Во-первых, 8 сентября у нас в Минске во второй раз пройдёт Звёздная регата. Кроме того,  с целью популяризации нашего вида 15 — 23-го числа ICF проводит два соревнования в Китае и России, на которые пригласила сильнейших гребцов со всего мира, в том числе и меня. Так и пройдёт почти весь отпуск. Хотя, признаться, устал. И хотел бы отдохнуть.

2 534 просмотров