Завтра исполняется 80 лет бывшему вратарю минского «Торпедо», тренеру, позже начальнику нашего «Динамо», а ныне профессору кафедры футбола и хоккея БГУФКа Юрию Владимировичу НИКОНОВУ. Накануне юбилея корреспондент «СП» побывал в гостях у этого неординарного человека. Мы не стали касаться современных дел в нашем хоккее, но серьёзно окунулись в его историю. Полагаем, что молодому поколению будет интересно узнать, как у нас развивалась эта замечательная игра. [caption id="attachment_95101" align="alignnone" width="1124"]
Фото Сергея Козельского[/caption]
ДОРОГА В МИНСК
— Примите поздравления со значимой датой. Судя по тому, какой активный образ жизни вы ведёте, свой возраст не ощущаете? — Спасибо за поздравления. Всё идёт, как идёт. Ну, что такое 80 лет? Ерунда. Наш БГУФК столько же через пару дней отпразднует. Вот это настоящий юбилей. Вот это мне понятно. У меня же — просто небольшое событие. Даже ничего с супругой не собираемся особо отмечать. Придут самые близкие друзья, прилетят родственники из разных стран мира. — Что парня из Челябинска зацепило и заставило остаться в Минске? — Когда я попал в четвёрку лучших вратарей в сезоне-1959/60-го годов, мне поступило много предложений для продолжения игровой карьеры. Отказался от приглашений из московских «Крыльев Советов», рижской «Даугавы». Даже ЦСКА и киевского «Динамо». Да, да. Именно так называлась в столице Украины местная команда. Дело в том, что уже тогда я увлёкся наукой. Точнее, спортивной физиологией. Работу по биотокам клетки я начал ещё в Челябинске. Как-то Эдик Занковец был у меня в гостях и удивлялся тому, что ещё это заинтересовало действующего игрока. Работа тогда на девяносто процентов уже была готова. Мне, друг подсказал, что в Минске сейчас комплектуется команда «Торпедо». Тогда же как было. Постановление партии и правительства о дальнейшем развитии хоккея… И так далее. В общем, поехал в столицу Белоруссии. — В каком состоянии в то время находился наш хоккей? — Если говорить честно, то ни в каком. До «Торпедо» здесь ничего и не было. Ну, было, но, мягко говоря, на уровне становления. На первенстве республики сражались ребята с заводов. Профессионалов вообще не было. Такие парни играли на заводе Ваавилова. Вот мы и приехали — восемь мастеров спорта: Трое из Челябинска, двое из Перми, из московского «Спартака», из Новокузнецка — и начали здесь поднимать хоккей. Подтянули за собой местных пацанов. Выиграли вторую лигу. — Насколько профессионально тогда был устроен клуб «Торпедо»? — Тогда старшим тренером работал Павел Баранов, который к тому же являлся преподавателем кафедры футбола и хоккея. Прекрасной души человек, но как о тренере, к сожалению, в возвышенных тонах о нём сказать не могу. Он никогда не играл на серьёзном уровне. Скорее всего, Баранова можно назвать энтузиастом хоккея. По своей натуре он больше был начальником команды. По-современному его даже можно назвать генеральным менеджером. Много полезного сделал для команды. Узнал, что в Перми играет такой форвард Сергей Шитковский. Говорит, звони, приглашай, без вопросов сразу квартиру дадим. Меня-то наука в Минск привела, а у него особого стимула менять свою жизнь и не было. Выбили мне командировку, и я отправился в Пермь. Это сейчас всё проще, в КХЛ за год в трёх клубах успевают выступить. Раньше менять команды как-то стеснялись. Уговаривал Серёжу под уральские пельмешки. Посидели за столом, поговорили хорошо. Рассказал, насколько приятно жить в Минске, какие замечательные люди. Уговорил. Он вошёл в историю белорусского хоккея как лучший бомбардир всех времён. Затем на хорошем уровне выступал и его сын, тоже Сергей. — Некоторые выходцы из глубинки России, из тех, кто остался в Минске, говорили и том, что привлекало и снабжение в нашей столице… — Действительно, тогда и продовольственные, и промтоварные магазины выглядели вполне заманчиво. Всё изобиловало товарами. Мы таких благ и не видели. Жене моей очень всё понравилось. Кстати, в следующем году исполнится 60 лет нашей совместной жизни. Ни разу серьёзно не поругались. Кстати, она сегодня для нас состряпала свои фирменные печенюшки, попьём кофе. (После интервью попили, покушали. Всё очень вкусно, и особенно приятно было наблюдать за тем, как нежно и внимательно эти замечательные люди относятся друг к другу. Стало понятно, почему они вместе уже не один десяток лет. — Прим. «СП»). — Лично вы без душевных терзаний перебрались в Минск? — Сначала добро дала супруга. Хотя у нас и в Челябинске быт устроен был вполне нормально. И квартира, и дача. Сами понимаете, что в Челябинске хоккей всегда был, есть и будет спортом номер один. А тут ещё и первый вратарь команды. Всё было в норме. Однако решился на переезд. Вообще в Челябинске была хорошая школа вратарей. Володя Семёнов по моей рекомендации в Минск перебрался. Конечно, не могу не упомянуть Андрея Мезина. С ним занимался, когда работал в Новополоцке. Юра Перегудов тогда был главным тренером. Сейчас живёт в Германии. Его младший брат звонит в Минск и говорит, что есть молодой талантливый голкипер Мезин. А в Челябинске тогда четыре хоккейные школы, и в каждой по нескольку талантливых голкиперов. Ну, куда столько? Вот и забрали Андрея в Новополоцк. Затем он более пятнадцати лет верой и правдой служил белорусскому хоккею.«ПРАВА ЧЕЛОВЕКА»
— Не перестаю удивляться тому, что действующего игрока захватила наука… — Я сначала больше читать, чем писать, любил. Хотя, как говорил, ещё в Челябинске увлёкся наукой. В Минске судьба свела с твоим коллегой, журналистом «Физкультурника Белоруссии», как раньше называлась ваша «Спортивная панорама», Александром Майским. У нас были отличные отношения. Он любил задержаться в буфете Дворца спорта. Говорит, почему тебе не написать статью в нашу газету. Так и стал я внештатным корреспондентом. Теперь вернёмся к науке. Ещё в Челябинске у нас был хоккеист, который закончил местный техникум. На него партнёры по команде смотрели, словно на доктора наук. А здесь я с высшим образованием. Он меня в этом плане очень ревновал. — Как в то время проходили предсезонные сборы? — Ездили в Москву. Жили в Лужниках, а тренировались в Сокольниках. Пятая команда высшей лиги — челябинский «Трактор» выходила на лёд в десять часов вечера. Следующая тренировка начиналась в шесть утра. Можете себе такое представить? Тогда это было нормально. Когда Занковец входил в Питере в тренерский штаб Барри Смита, приезжал вместе с ним к нам на семинар, который проходил во Дворце спорта. Услышав такие подробности, впал в ступор. Начал говорить, что это преступление — нарушение прав человека. А для наших хоккеистов тех времён это была нормальная практика. Какое нарушение? Так все мастера советского хоккея и выросли.МЕЖДУ ФУТБОЛОМ И ХОККЕЕМ
— Когда образовалось минское «Динамо», хоккей в Белоруссии становился на профессиональные рельсы? — Начну с небольшой предыстории. После того, как завершил карьеру действующего игрока, отправился в Барнаул, где было необходимо поднимать местный хоккей. На Алтае была команда при местном моторном заводе. Желания реализовать себя в качестве тренера было хоть отбавляй. Однако оно быстро испарилось, когда познакомился с местными реалиями. Оказалась не команда, а одно название. Год там мучился. Из восемнадцати человек примерно три четверти были настоящие пьяницы. Молодых взять неоткуда. Школы не было. А эти то закончат, то вернутся. Из Минска привёз трёх или четырёх не востребованных в Белоруссии игроков. Вот они и тянули всех за собой, как могли. Вернулся в Минск. В мае 1976-го из Москвы приехал председатель спортивного совета «Динамо». Его к себе пригласил Пётр Миронович Машеров. Попросил взять под своё знамя нашу белорусскую команду. Я же в то время работал уже в футбольной команде мастеров, где ещё играл Эдуард Малофеев. Моя должность называлась «тренер по научно-методическому обеспечению». Меня оттуда и отпускать не хотели, когда хоккей в Белоруссии тоже собирались сделать динамовским. Если футбол в СССР курировало МВД, то хоккей отдали под опеку «погранцов». Всеми динамовскими командами из Москвы, Риги, Харькова и Минска занималось данное ведомство. — Как в нашей республике оказался Виталий Стаин? — Во многом случайно. Зашёл в Центральный совет спортивного общества «Динамо», где ему и рассказали о перспективе поработать в Минске. Он приехал и при случайной встрече начал активно меня зазывать в хоккей. Причём из футбола меня никак не хотели отпускать. Даже знаменитый председатель белорусского спорткомитета Виктор Ливенцев был категорически против. Однако Виталий Стаин проявил настоящее упрямство. Даже дошёл до нашего Политбюро. В конце концов, сдался и Ливенцев. Я ему сказал, что прошусь из богатой семьи в бедную, а не наоборот. Он сказал: «Ладно, иди в свой хоккей!».В ВЫСШУЮ ЛИГУ!
— Расскажите о том, как «Динамо» двигалось по пути в высшую лигу… — Всё начиналось как раз в том далёком 1976 году. Динамовское руководство попросило чётко доложить о том, сколько времени понадобится для того, чтобы белорусская команда оказалась в сильнейшем советском дивизионе. Мы изложили свой план, в котором на достижение этой цели отводилось четыре года. На вопрос о необходимой помощи ответили, что нужно выделять хоккеистам квартиры, машины. Что делать, такое тогда было время. Это сейчас на первом месте деньги. Тогда же могли стимулировать хоккеистов иным образом. Не хочу хвастаться, но должен сказать, что всё планирование, наука в «Динамо» были на мне. Виталий Стаин больше ходил по высоким кабинетам. Впрочем, и это тоже необходимо уметь. — Помните тот знаменитый матч со СК имени Урицкого, когда решалась судьба путёвки в высшую лигу чемпионата СССР? — Все болельщики со стажем его помнят. Только далеко не каждый из них знает интересные подробности, которые связаны с этой игрой. Мы тогда победили со счётом 2:1. Однако в концовке было настолько тяжело, что ребята начали элементарно отбиваться. В том числе и выбрасывали шайбы за пределы площадки. Однажды попали в правительственную ложу, где за матчем наблюдал Пётр Машеров. Причём эта самая шайба разбила ему часы. Мы после завершения встречи радуемся, обнимаемся в раздевалке. В таком же настроении забегает к нам и Машеров. Хвалит, поздравляет. Говорит: «Чёрт с ними, с этими часами!». — До этого в победном сезоне были и другие памятные встречи? — Конечно. Особенно запомнились игры в Уфе. Тогда игрались спаренные матчи. Нам было необходимо как воздух выиграть хотя бы один из них. Настрой у соперников сумасшедший, судьи явно «заряжены». В общем, первый матч проиграли. Виталий Стаин подходит и начинает говорить о том, что завтра с утра проведём раскатку, отработаем некоторые элементы. Я выслушал и предложил отказаться от тренировки на льду, а вместо этого погонять мяч на соседней полянке. В результате ребята разгрузились в психологическом плане, и мы во второй игре победили «Салават Юлаев». Это стало большим подспорьем в борьбе за путёвку в элиту советского хоккея. — Однако уже в следующем сезоне минское «Динамо» вернулось в первую лигу… — Тогда никто из новичков не мог там закрепиться. Исключением стало лишь рижское «Динамо», которое возглавлял Виктор Тихонов. Именно он первым стал использовать четыре тройки нападения. За этот счёт повысилась интенсивность игры. Сочетания стали проводить смены по сорок-сорок пять секунд. При действии в три звена могли не уходить со льда и по две минуты. А ведь над Тихоновым даже поначалу посмеивались. Однако время расставило всё по местам. Он оказался настоящим новатором в отечественном хоккее.
19.10.2017
