Отец — мой мотиватор

И только родные и близкие знают, насколько одиннадцатикратный паралимпийский чемпион ежедневно рискует своим остаточным зрением какой ценой ему досталась каждая из медалей. А в общении Игорь — лёгкий и позитивный парень. — Игорь, давайте сначала разберёмся с вашей фамилией. Игорь Бокий, Игоря… — Бокого, но никак не Бокия. Не понимаю, как журналисты придумали это склонение. Моя фамилия с польскими корнями, о чём я недавно узнал из презентованной мне однофамильцем родословной. — Уже осилили эту книгу? — Нет, она такая толстая! Просмотрел, убедился, что так оно и есть, и отложил. — Почему вас тяготит внимание СМИ? — Мне на самом деле неуютно быть в центре внимания, наверное, виной тому природная скромность. У меня сейчас тяжёлый период. (Смеётся.) Тем не менее стараюсь никому не отказывать в общении. На днях поучаствовал в розыгрыше рекламной игры «Удача в придачу» от сети «Евроопт», определял победителей. Рекламные контракты? Почему нет, жду предложений. — Когда у вас начались проблемы со зрением? — В раннем детстве развилась миопия высокой степени, к которой добавились проблемы с глазным дном. Сейчас эти диагнозы усугубляют частичная атрофия зрительного нерва и астигматизм. Аппараты показывают -15 -16. Без помощи оптики могу различать лишь силуэты, очертания предметов. Конечно, существует опасность полной потери зрения, но я стараюсь об этом не думать. — Вы предпочитаете контактные линзы очкам… — Да, но до шестого класса ходил в очках. Честно говоря, никогда не нравилось, как они на мне смотрятся. Поэтому полностью перешёл на линзы. Впрочем, для профессии это не имеет никакого значения, потому как мы соревнуемся без всяких вспомогательных средств. Я уже привык. Плывёшь, бортик видишь, это главное. На дне и бортиках есть специальные ориентиры в виде чёрных полосок. Трудно разве что оценить расстояние до того или иного объекта. Удаётся видеть ближайших соперников, хотя не в моих правилах на них ориентироваться. Плыву, так сказать, в своём мире. — Можно ли сказать, что ваш недуг предопределил род вашей будущей деятельности?.. — Да, другие секции, кроме плавания, родители даже не рассматривали. Врачи настояли: это самый «мягкий» вид спорта, который абсолютно точно не навредит и, возможно, поможет мне стабилизировать зрение и замедлит развитие болезни. Чуда, увы, не произошло, но плавать мне чертовски понравилось. Понял, что это моё. Уже через год занятий выиграл местные соревнования. С тех пор остальные виды спорта перестали интересовать. — Знаю, что ваш первый тренер Наталья Позднякова несколько раз выставляла вас с тренировок… — Я, как большинство мальчишек моего возраста, был гиперактивным и непослушным, и моё поведение порой сподвигало тренера на подобные шаги. Меня либо просили покинуть бассейн, либо прийти с родителями. Подходил к наставнику с виноватым видом и говорил: «Простите». А потом шкодничал снова. В общем, заставил родителей здорово поволноваться. — Почему, когда вам было тринадцать, мама отговаривала вас от занятий плаванием? — В ту пору я ещё выступал среди здоровых спортсменов, и в один момент начались проблемы с допуском на соревнования — врачи этому сильно противились. Тогда уже засомневалась и мама, мол, давай оставим эту затею и уделим больше внимания учёбе. Но я настоял на своём, а Наталья Юрьевна нашла нужные слова для родителей. — Стало быть, учёбу все-таки забросили… — Нет-нет, я старался успевать и там, и там, хотя приходилось очень непросто. Тем не менее закончил школу с неплохими баллами. ТРЕНЕР И ГЕНСЕК — Перейти в паралимпийский спорт вам помогла Наталья Позднякова. Тяжело ли было психологически подростку пятнадцати лет переквалифицироваться в инваспортсмена? — Вовсе нет. Совсем не переживал по данному поводу, понимая, что остаюсь тем же спортсменом, посещаю тот же бассейн, а остальное только лишь слова. Я не потерял возможность соревноваться, а это самое главное. — И с тех пор вас ведёт Геннадий Вишняков, замечательный специалист, славящийся своей добротой… — На самом деле, Геннадий Алексеевич потрясающе понимающий и позитивный человек. Мы с ним моментально сработались и наладили взаимопонимание. Под его руководством мне тренироваться очень легко и интересно. Важно, что не только я слушаю его, но и наоборот. — Он ведь ещё и Генсек… — Да, руководствуясь фонетическим созвучием своих имени и отчества тренер при первой же нашей встрече попросил называть его Генсеком. (Смеётся.) Я не противился. И в соцсетях Геннадий Алексеевич живёт под тем же ником. — Насколько вам тяжело соревноваться со здоровыми спортсменами? — Для меня эти старты ничем не отличаются от паралимпийских — также выкладываюсь на сто процентов. Разве что готовлюсь к ним в более щадящем режиме, за чем строго следит мой наставник. Выступаю на одном-двух стартах в год, чтобы держать себя в тонусе, устанавливаю рекорды на своих коронных дистанциях, завоёвываю медали. Соревнуюсь и с Евгением Цуркиным, и с Павлом Санковичем. — И как успехи? — Ну пока проигрывал, но не много. Чувствую, что могу доработать и в будущем изменить ситуацию. — Самый памятный для вас старт среди ведущих пловцов страны? — Это чемпионат Беларуси 2013 года в Бресте, на котором я установил национальный рекорд на дистанции 400 метров вольным стилем. Можно, конечно, стремиться к высшим достижениям, но тогда придётся значительно увеличить нагрузки, а это чревато ещё большими проблемами со зрением. — Правда, что вам не рекомендовано смотреть телевизор и пользоваться всевозможными гаджетами, дабы не усугубить проблему со зрением? — Нет, таких ограничений мне не ставили. Пользуюсь этими устройствами по надобности, без фанатизма, разумеется. Главная моя опасность — чрезмерные нагрузки на тренировках, а в повседневной жизни всё намного проще. Я не имею водительских прав и не вожу автомобиль. Да и нужды в этом особой не ощущаю. У родителей есть машина, так что они могут меня подкинуть. Хотя гипотетически, если сделаю операцию, почему бы не закончить автошколу? — Какая операция способна вам помочь? — Пока никакая. Нет, подобные операции делаются, но мне они не помогут до конца. Ещё не настолько развита медицина, чтобы гарантировать избавление от моего недуга. Но прогресс не стоит на месте, и я жду открытий в области офтальмологии, слежу за новостями и надеюсь на успех. — Допустим, в ближайшие два-три года свершится прорыв в медицине и вам предложат оперативное лечение с высокой степенью гарантии. Согласитесь ли вы на него, понимая, что выпадете из пула паралимпийцев? — …Я думаю, да. Всё-таки это моё здоровье, с которым мне жить дальше. И делать это с восстановленным зрением стало бы определённо проще. А карьеру я постарался бы продолжить среди здоровых. — То есть ещё не угасла ваша мечта отобраться на Олимпиаду? — По-прежнему мечтаю, правда, в последнее время стал более трезво смотреть на вещи. Не хочу ехать на Игры в качестве статиста. ИЗОТОВ НА КОНЦЕРТЫ НЕ ЗОВЁТ — Вы с Санковичем — два воспитанника Геннадия Вишнякова. А в обычной жизни дружите между собой? — Конечно, только сейчас Паша живёт и тренируется в США и редко появляется в Беларуси, что затрудняет процесс общения. Дружу также с пловцами Димой Щемером и Яном Пранчуком, с которыми также вместе тренировались. — Две одинаково удачные Олимпиады. Чем они разнились для вас? — Лондон -2012. Это было чрезвычайно волнительно. В 18 лет попасть на такое грандиозное событие! Понравилось всё. Посетили Букингемский дворец и музей мадам Тюссо. В общем, пребывал в восторге от происходящего. В Рио уже был более сдержанным, не обращал внимания на происходящее вокруг, дабы сконцентрироваться на соревнованиях, ибо теперь от меня ждали медалей. Уже после турнира выбрались на Сахарную голову и к статуе Христа. Кстати, во время нашего пребывания в городе Бога всё было тихо и спокойно, так что мы не боялись выйти на улицу. — Почему вы поменяли факультет в БГУ? — Сейчас я постигаю азы науки на юрфаке, а изначально поступил в Институт бизнеса и менеджмента технологий. Я учился на заочном, а преподаватели у нас были с других факультетов, поэтому встречаться с ними для сдачи зачёта или экзамена было настоящей проблемой. — Что за история, когда вы сдавали зачёт практически на кладбище? — Скажем так, возле кладбища. Прогуливались вдоль него с преподавателем английского языка, на вопросы которого я отвечал. Слышал, что некоторые студенты сдают даже в вагоне метро. Кстати, тогда получил зачёт. — Почему вам не нравится прозвище Белорусский Фелпс? — Я вообще против отождествления людей. Меня зовут Игорь, и я предпочёл бы им оставаться. Каждый человек ведь уникален. — И американец никогда ничуть не был вашим кумиром? — Я уважаю его талант и достижения. Не более того. Моим мотиватором с детства был отец. Помню, он смотрел плавание и говорил: «Там должен плыть ты». Папа всегда очень верил в меня, и я стараюсь его не подводить. — Хорошо, а прозвище Бобруйская Торпеда вас устраивает? — Куда больше. (Смеётся.) Кто-то из журналистов после лондонской Олимпиады придумал его, и оно со мной до сих пор. Помню, увидел его в газете и подумал: «Пусть так и будет». — Последнее время пресса настоятельно пытается вас женить на подруге Ольге… — Мы с ней из Бобруйска, где и познакомились. Оля тоже студентка БГУ, только филфака. Однажды она делала исследовательскую работу, персонажем которой стал я. Так и встретились. — Так когда же свадьба? — Спешу разочаровать СМИ: о женитьбе мы пока не думаем, просто встречаемся. — Знаю, что вы с отцом однажды ездили в Варшаву на концерт группы AC/DC. Любите тяжёлый рок? — Вообще, я меломан. Слушаю абсолютно разные направления, под настроение. А на AC/DC меня подсадил отец. Являюсь поклонником группы с детства. Решил сделать папе подарок и купил билеты на их выступление. Отлично съездили. — Как вам творчество партнёра по команде, а по совместительству барабанщика гомельских групп Grindzilla и Crypt Of Reason Владимира Изотова? — Каждому своё. Но эта музыка мне не близка, и он это знает. Поэтому и на концерты не приглашает. (Смеётся.) Тем не менее я слышал вживую, как он играет на барабанах, и это здорово. — Размер ваших призовых за Паралимпиаду в Рио составил 320 тысяч долларов и переплюнул лондонские. А помните свои первые заработанные деньги? — Конечно, заработал тогда 500 рублей. Это примерно пять долларов по сегодняшнему курсу. Но для мальчишки то были солидные деньги, которые я тут же спустил на сладости. Нынешний же гонорар тратить нужды нет. У меня, в принципе, всё есть для жизни. А вот родители сейчас достраивают дом в Бобруйске, так что помогу им. А остальные деньги пусть отправятся в банк. Валерия Швырёва